Отряд
Шрифт:
– Чего ржешь? – недовольно осведомился Дитц. – По-моему, нам всем очень скоро будет не до смеха.
– Ты сейчас похож на белокурого донского казака, – пояснил Александр. – Усов только вот не хватает. И шашки.
– Ты – псих, – констатировал Дитц и протянул руку вверх. – Смотри!
Велга посмотрел.
На них пикировал самолет.
В том, что это именно самолет, более того – истребитель или штурмовик, то есть боевая машина, сомневаться не приходилось. Другое дело, что Велга никогда не видел таких самолетов. Он успел заметить треугольные крылья и полное отсутствие пропеллера, когда под крыльями самолета
– Он стреляет ракетами, – определил Дитц. – Как ваш "Ил-2" или "катюша". Лихая штука, однако. Надеюсь, все наши в укрытии.
Штурмовик уже выходил из пике. Откуда-то слева и сзади ударил пулемет, и они одновременно обернулись на знакомый звук.
Параллельно дороге по степи катил сопровождавший их танк, и с низкой приплюснутой его башни бил в небо длинными очередями крупнокалиберный зенитный пулемет. Однако штурмовик беспрепятственно вышел, блеснув на солнце крыльями, из пике, быстро набрал высоту и ушел на северо-восток. Только теперь они заметили, что на горизонте, там, куда вела дорога, что-то горит. Черный столб дыма, постепенно густея, вертикально поднимался в чистое утреннее небо.
– Знакомая картина, – вздохнул Дитц. – Аж противно. Ты заметил?
– Что?
– Звезды. У него пятиконечные красные звезды на крыльях.
– А ты предпочел бы черные кресты? – огрызнулся Александр, который, конечно, заметил звезды, и от этого у него совсем испортилось настроение. – Это же наш самолет, русский. Вот б…дь!
– Ладно, не расстраивайся, – положил ему руку на плечо Дитц. – Я же понимаю…
Все, слава богу, оказались живы и даже не ранены, если не считать нескольких царапин. От "Урала", однако, остался лишь обгоревший остов. Юрий Алексеевич поспешно построил свой несколько ошарашенный случившимся взвод и приказал всем лезть на броню танка.
– Как-нибудь поместимся, – хмуро сказал он Велге, Дитцу и остальным. – Здесь уже рядом. Видите, там, где дым?
– Отчего он не стрелял по танку? – удивился Майер.
– Может, испугался пулемета, а может, хотел уничтожить именно живую силу… у нас не так много способных держать оружие, – пожал плечами Юрий Алексее-вич. – Я плохо разбираюсь в самолетах, но, по-моему, это был старый "МиГ-25". Хотя от того, что он старый, нам не легче. До этого авиации у Секретаря не наблюдалось. Ладно. Вы готовы?
– Как юные пионеры, – ответил Велга, запрыгнул на гусеницу танка, который уже к тому времени выбрался обратно на дорогу, и протянул руку принцессе Стане. – Прошу, Ваше Высочество, карета подана!
– По машинам, заводи, вперед! – воскликнул Дитц и тоже полез на броню. – Кажется, так говорят у танкистов?
Облепленный со всех сторон людьми, танк взрыкнул и, медленно набирая ход, двинулся по направлению к пожару.
Городок, в котором и вокруг которого располагалась одна из крупных военных баз Герцога, притулился на правом берегу небольшой степной речушки. Название у городка было хорошее – Вольный, но это было новое имя, а старое, которое он носил до конца света, или забылось, или никто не хотел его вспоминать. Речку же звали Волынкой по рассказу Юрия Алексеевича, за то, что в одном месте, неподалеку от города, где живописные древние скалы нависали над тихой водой, ветер иногда, запутавшись
Во времена, предшествующие концу света, вокруг городка тоже были расположены воинские части. Стояла тут полносоставная дивизия, куда входил и мотострелковый, и танковый, и артиллерийские полки, включая также автомобильный батальон, эскадрилью боевых вертолетов, саперный батальон и много чего еще, о чем сейчас было и не вспомнить.
По словам Юрия Алексеевича, российская армия в самом конце двадцатого века находилась в плачевном состоянии, но кое-какие части еще сохраняли относительную боеспособность.
Именно такие части располагались и здесь, вокруг Вольного, и это сыграло решающую роль в последующей судьбе данного места.
Ничего тут не нужно было строить и создавать заново – практически вся инфраструктура осталась в полной неприкосновенности. Технику, конечно, и склады основательно поразграбили, но за последние пять лет Герцогу многое удалось восстановить. Теперь же очень многое из этого многого было вновь разрушено и горело. К тому времени, когда взвод Холода оказался на окраине Вольного, бой был практически окончен. Только за речкой слышались ленивые автоматные и пулеметные очереди – это обессиленные и обескровленные защитники пытались преследовать обессиленных же и обескровленных нападавших.
Танк остановился на площади возле трехэтажного кирпичного дома с выбитыми кое-где оконными стеклами и следами от пуль на фасаде. Сквозь широкие четырехстворчатые двери здания то и дело сновали туда-сюда люди в камуфляже и с оружием в руках. В основном – офицеры, но попадались и сержанты, и рядовые. По нервной и одновременно усталой походке, а также особому, так хорошо знакомому Велге, Дитцу и остальным членам отряда выражению лиц этих людей было видно, что все они только что вышли из трудного многочасового боя, понеся при этом большие потери. Некоторые были ранены – на белых, недавно наложенных бинтах алела свежая кровь.
По дороге через город Велга видел кое-где неубранные трупы и частично разрушенные дома, но зрелище это не произвело ни на него, ни на его товарищей ровно никакого впечатления – таких городков и населенных пунктов за время войны они навидались предостаточно. Лица же юношей-бойцов Юрия Алексеевича Холода, наоборот, приобрели угрюмое и злое выражение. Это был их город, их земля, и теперь они жаждали мести.
– Ждите здесь, – сказал Юрий Алексеевич, первым соскакивая с танковой брони. – Я схожу и доложу о вас. Думаю, что примут нас быстро.
Они как раз успели неторопливо выкурить каждый по последней сигарете, когда Юрий Алексеевич вернулся.
– Нас примет Герцог! – воскликнул он, подходя. – Он очень заинтересовался вами. Сержант!
– Здесь, товарищ старший лейтенант! – Юный Володя подобрался по стойке "смирно".
– Вы временно поступаете в распоряжение командира второго батальона майора Зинченко. Он сейчас в районе складов ГСМ, где его люди тушат пожар. Бегом туда. Танкистам вернуться в расположение своей части… И благодарю за службу!