Отсчет
Шрифт:
Арчер вернулся с тарелкой, в которой была яичница с беконом, в одной руке и упаковкой молока в другой. Молча сел напротив меня и протянул мне пластиковую вилку.
Он сел напротив, и я уставилась на тарелку. В горле застрял комок. Потянувшись за прибором, я застыла, не смея взять вилку, потому что неожиданно вспомнила, что говорил Блейк об этом месте – о том, что все покрыто ониксом. Неужели и это было правдой? Вилка выглядела безобидной, но я не представляла, чему теперь верить.
– Все в порядке, – произнес Арчер.
Я
– Спасибо.
Он наблюдал за мной, выражение его лица говорило о том, что он не понимал, почему я благодарила его. Я же была удивлена этой добротой. По крайней мере, я расценила это как доброту. Он мог бы, как Блейк и другой военный, наплевать на мой голод.
Я быстро разделалась с едой. Все было болезненно неловко. Он не разговаривал, но и не сводил с меня глаз, словно на всякий случай был настороже. Возможно, ожидал какой-нибудь моей выходки с пластиковой тарелкой и вилкой. Однажды его взгляд остановился на моей левой щеке, и я не знала, на что он там уставился. Я не посмотрела в зеркало, когда собиралась.
Во рту еда ощущалась как опилки, челюсти болели при жевании, но я уничтожила все, что было в тарелке, рассудив, что силы мне еще понадобятся.
Когда я закончила есть, грязная посуда осталась на столе, а рука Арчера снова находилась на моем плече. Обратный путь мы проделали молча, в то время как количество людей в коридоре явно прибавилось. Мы остановились перед закрытой дверью. Арчер открыл ее без стука.
Еще один медицинский кабинет.
Белые стены. Шкафы. Подносы с медицинскими инструментами. Стол с… хомутом?
Я попятилась, тряся головой. Сердце колотилось безумно быстро, когда взгляд прыгнул от доктора Рота к Блейку, сидевшему на пластиковом стуле. Другого парня, который ушел с Блейком, видно нигде не было.
Рука Арчера напряглась, и, прежде чем я смогла выскочить из комнаты, он остановил меня.
– Нет, – мягко сказал он, так чтобы слышать его могла только я. – Никто не хочет повторения вчерашнего.
Моя голова дернулась в его сторону, глаза встретились с его голубыми глазами.
– Я не хочу этого делать.
– У тебя нет выбора, – бесстрастным голосом произнес он.
Как только до меня дошел смысл его слов, глаза мои наполнились слезами. Я взглянула на доктора, потом на Блейка. Тот отвел глаза, желваки заиграли на его челюсти.
Безнадежность ситуации обрушилась на меня. До того момента я все же не осознавала весь ужас происходящего. Мне казалось, словно что-то еще зависит от меня.
Доктор Рот откашлялся.
– Как ты себя чувствуешь сегодня, Кэти?
Я хотела рассмеяться, но мой голос прозвучал хрипло.
– А вы как думаете?
– Скоро станет легче. – Он шагнул в сторону, подталкивая меня ближе к столу. – Особенно когда мы это сделаем.
Мою грудь сдавило, кулаки
– Я не хочу, чтобы они находились в комнате. – Слова вырвались раздраженно и быстро.
Блейк огляделся вокруг, потом остановился и закатил глаза.
– Я подожду снаружи.
Я хотела хорошенько пнуть его, когда он проходил мимо, но Арчер все еще был там. Я обернулась к нему, паника переполняла меня настолько, что я боялась взорваться.
– Нет, – возразил он, подвинувшись, чтобы встать перед дверью, и скрещивая руки на груди. – Я не уйду.
Мне снова захотелось расплакаться. Не было смысла бороться. Стены комнаты, как и коридора, и кафетерия, переливались. Это была смесь оникса и алмазов. Сомнений не было.
Доктор протянул мне один из тех ужасных халатов, потом указал на занавеску.
– Можешь переодеться там.
В тумане оцепенения я направилась к занавеске. Непослушными пальцами сняла одежду и надела халат. Когда я вышла из-за занавески, тело горело и одновременно дрожало от холода. На ослабевших ногах я сделала еще один шаг вперед. Все было слишком ярким, и мои руки тряслись, когда я подтянулась вверх и села на обитый стол. Я схватилась за маленькие завязочки на халате, не в силах посмотреть вверх.
– Сперва я возьму немного крови, – сказал доктор.
Все, что произошло после, шло по стандартному сценарию, а может, я просто полностью отключилась. Остроту иглы, когда она скользнула в мою вену, я почувствовала всем существом, вплоть до пальцев ног. Затем легкий рывок трубки, которую надели на другой конец иглы. Доктор разговаривал со мной, но я его не слышала.
Когда все закончилось и я вновь оказалась в своей одежде, я сидела на столе, разглядывая белые тапочки, которые он мне дал. Они были моего размера – подходили идеально. Моя грудь поднималась и опускалась от глубоких, медленных вдохов.
Меня словно парализовало.
Доктор Рот объяснил, что мою кровь будут исследовать. Толковал о проверке уровня мутации, о проработке моей ДНК, чтобы ее можно было изучить. Он сказал, что я не беременна, можно подумать, я этого не знала. Это могло даже показаться смешным, но мне было так плохо, что сил осталось только на то, чтобы дышать.
После того как все было сказано и сделано, приблизился Арчер и вывел меня из комнаты. Он все время молчал. Когда он положил руку на мое плечо, я сбросила ее, не желая, чтобы кто-либо прикасался ко мне. Он оставил мое плечо в покое.
Блейк опирался на стену около кабинета, его глаза распахнулись, когда дверь за нами закрылась.
– Наконец-то. Мы опаздываем.
Я держала губы плотно сжатыми: если бы я открыла рот, чтобы что-либо сказать, я бы расплакалась. А плакать я не хотела. Ни перед Блейком или Арчером, ни еще перед кем-то из них.