Отсчет
Шрифт:
– Что именно? – Слова вырвались из моего рта прежде, чем я смог остановиться.
Доусон бросил на меня предупреждающий взгляд, но я продолжал выжидающе смотреть на Бет.
– Тебе не обязательно рассказывать об этом, детка. С тобой все в порядке?
Бет сделала длинную паузу, прежде чем заговорила снова:
– Когда я увидела его с вами, я все поняла, но мне казалось, что вы все тоже знаете. От него одно зло. Он тоже был там со мной.
Мои руки сжались в кулаки – я вспомнил реакцию
– Блейк?
Она слабо кивнула.
– Они все плохие. Их не должно быть. – Потом ее взгляд снова сфокусировался на Доусоне, и она прошептала: – Меня не должно быть.
– Детка, ты – не плохая. – Он прикоснулся рукой к ее щеке. – Ты совсем не плохая.
Ее нижняя губа дрогнула.
– Я делала ужасные вещи. Вы не представляете. Я уб…
– Это неважно. – Он опустился на колени. – Ничто из этого не имеет значения.
Она вздрогнула всем телом, потом подняла глаза и посмотрела на меня.
– Не позволяй им делать это с Кэти, они изменят ее.
Я не мог шевельнуться или вздохнуть.
Ее лицо скривилось от воспоминаний.
– Они изменили меня. Я закрываю глаза и вижу их лица, всех их. Я не могу выбросить это из головы, что бы я ни делала. Они внутри меня.
Боже милостивый….
– Посмотри на меня, Бет. – Доусон притянул ее к себе ближе. – Ты здесь, со мной. Ты больше не там. Ты знаешь это, правда? Смотри на меня. Ничего такого в тебе нет.
Она решительно покачала головой.
– Нет. Ты не понимаешь. Ты…
Отступив, я позволил брату разбираться с этим. Он говорил с ней ровным, успокаивающим тоном, но когда она затихла, то уставилась вперед, тихо качая головой из стороны в сторону, глаза были широко распахнуты и рот открыт. Она не моргала, казалось, что она вообще не узнает его или меня…
Да, у нее явно были проблемы с головой.
Слушая, как Доусон успокаивает Бет, я цепенел от ужаса. Меня убивали страдание и боль, которыми был наполнен взгляд брата, когда он нежно проводил рукой по волосам Бет, убирая спутанные пряди с ее лица. В тот момент он выглядел так, словно единственным его желанием было поменяться с ней местами и принять ее мучения.
Я ухватился за стойку позади себя, не в силах отвернуться.
Я словно представлял себя на его месте. А в моих руках была бы Кэт, которую я уговаривал бы вернуться к реальности.
Поднявшись в свою комнату, я пробыл там ровно столько, чтобы сменить одежду на свежую. Находиться в ней было одновременно благословением и проклятием. Здесь я чувствовал себя ближе к Кэт.
Возможно, это из-за того, что мы делали в моей кровати, и тех моментов, которые предшествовали этому. И эти воспоминания тоже гнали меня вперед, потому что она не была в моих руках и не была в безопасности.
Я не знал, будет ли она когда-либо в полной безопасности снова.
Я натягивал футболку через голову, когда почувствовал рядом
Она выглядела так же погано, как чувствовал себя я.
– Если ты собираешься начать с того, что мне нужно подождать и все обдумать, то можешь не тратить на это время. – Я сел на кровать, проведя рукой по волосам. – Это не изменит моего решения.
– Я знаю, чего ты хочешь, и не виню тебя. – Она осторожно шагнула в мою комнату. – Никто не хочет, чтобы ты пострадал… или случилось худшее.
– Худшее – это то, через что Кэт проходит прямо сейчас. Она твоя подруга. Или была ею. И ты можешь спокойно жить? Зная, что они, возможно, с ней делают?
Она вздрогнула, в слабом свете ее глаза блестели, как изумруды.
– Ты несправедлив, – прошептала она.
Возможно, в любой другой ситуации мне было бы стыдно, но сейчас мне было не до проявлений сочувствия.
– Мы не можем потерять тебя, – произнесла она после нескольких секунд чертовски неловкой тишины. – Ты должен понять: мы сделали то, что сделали, потому что любим тебя.
– Но я люблю ее, – без колебаний ответил я.
Ее глаза расширились – вероятно, она в первый раз слышала, чтобы я произносил такое вслух, по крайней мере, о ком-то помимо членов моей семьи. Я жалел, что не говорил этого чаще, особенно Кэт. Странно, как в итоге все может обернуться. Когда ты во что-то погружен, чаще всего ты никогда не делаешь или не говоришь того, что должен. И только когда становится слишком поздно, ты начинаешь понимать, что упустил сказать или сделать.
Нет, еще не могло быть слишком поздно! И то, что я жив, было тому подтверждением.
Глаза сестры наполнились слезами.
– Она тоже любит тебя, – почти прошептала она.
Жжение в моей груди усилилось и подползло к горлу.
– Знаешь, я всегда знала, что ты ей нравишься, – до того, как она призналась в этом мне или самой себе.
Я слегка улыбнулся.
– Да, со мной было то же самое.
Ди теребила кончики волос.
– Я знала, что она… она прекрасно тебе подходила. Она никогда не мирилась с твоим дерьмом, – Ди вздохнула. – Да, у нас с Кэт были свои проблемы… из-за Адама, но я тоже люблю Кэт.
Я больше не мог – сидеть здесь и говорить о ней, словно мы находились на каких-то поминках. Хватит с меня!
Ди сделала небольшой вдох – верный признак того, она немного расслабилась.
– Мне жаль, что я была так сурова с ней. Я имею в виду, что должна была бы показать ей, что она могла по-прежнему доверять мне. Если бы я могла понять это раньше, то тогда… Ну, ты знаешь, что я имею в виду. Так было бы лучше для всех. Я ненавижу даже мысль, что, возможно, никогда… – Она замолчала, но я понял, что Ди недоговаривала. Возможно, она никогда больше не увидит Кэт снова.