Отшельник
Шрифт:
Знахарь долго бил его между лопаток, Тимур кашлял и перхал, потом подобрал с пола вилку и, вытирая ее кухонным полотенцем, спросил:
– У тебя с наследственностью все в порядке?
– Что ты имеешь в виду?
– удивился Знахарь.
– Ну, там, алкоголики, душевнобольные… Особенно душевнобольные. Может, какой-нибудь прапрадедушка при Петре Первом в дурке лежал… Не было?
– Не знаю, - Знахарь пожал плечами.
– А что?
– Да в общем-то ничего. Но вот краеведческий музей…
– А-а-а… Вот ты о чем!
Знахарь засмеялся и положил
– Видишь ли, - проникновенно сказал он, - я ни разу в жизни не был ни в одном краеведческом музее и совершенно не представляю себе, что это такое. Сегодня утром по телевизору в новостях сказали что-то про ваш музей, вот я и подумал - а почему бы не сходить, не посмотреть. Хоть буду знать, что это такое.
Тимур откинулся на спинку стула и погладил себя по животу.
– Ф-у-у… Наелся. А насчет музея - сходи, посмотри. Только сразу говорю - ничего интересного ты там не увидишь. Всякие старые камни да еще лапти какого-нибудь древнего сибиряка. Ну, может, еще бумаги какие-нибудь истлевшие.
– Вот и посмотрю на бумаги. Зато потом смогу при случае небрежно сказать: а вот когда я был в Томском краеведческом музее… И так далее. И все сразу подумают, что я - умный и культурный человек.
– Ну-ну!
– Тимур налил в фарфоровую кружку кипятку из самовара и потянулся за банкой с растворимым кофе.
– А заодно и прогуляюсь по вашему Томску. Я ведь так его и не видел, если серьезно. Живу рядом, а что там - не знаю. Может быть, какие-то архитектурные памятники или улицы красивые…
– Улицы красивые ему, - Тимур глотнул кофе и усмехнулся, - памятники ему… Скажи лучше прямо, что затосковал тут, в тайге, в город захотелось.
– В город?
– Знахарь возмущенно посмотрел на Тимура, - вот еще! Я этими городами сыт по горло. Я их по всему миру столько видел, что тебе и не снилось.
Он посмотрел в потолок, как бы вспоминая бесчисленные города, в которых он бывал, и, вздохнув, добавил:
– Вот только в Токио не был. И в Пекине.
– А я был в Пекине, - сказал Тимур.
– Ну и как там, - оживился Знахарь, - расскажи!
– Да ничего особенного, - неохотно ответил Тимур, - одни китайцы. Причем столько, что голова кругом идет. А потом привыкаешь и перестаешь замечать, что они желтые и узкоглазые. Вроде как обычные русские.
– Да, это нам знакомо, - кивнул Знахарь.
Он вспомнил, как перестал обращать внимание на темную кожу негров, когда долго жил в Америке. Тогда они тоже стали казаться ему такими же, как европейцы.
– А насчет города, - задумчиво сказал Знахарь, - насчет города… Я скажу тебе так. Некоторая тоска по цивилизации, конечно, есть. Но я уже точно выяснил, что стоит только пару часов побродить по нашему городу - подчеркиваю, именно по нашему - и увидеть до боли знакомое ублюдство, эта тоска моментально проходит. Ну, посуди сам - что я там, в этом сраном Томске увижу? Бандюков на «мерседесах»? Бабушек, которые отжили свое и теперь недовольны всем? Безмозглый молодняк, который не знает ничего, кроме «мы веселимся или как»? Задроченных работяг, которые пашут
– Ну, ты даешь!
– Тимур удивленно уставился на Знахаря.
– Тебе в политики идти надо, вон как негативные стороны жизни распатронил! А как же девушки?
– Вот именно, - Знахарь поднял палец, - девушки! Но только кроме девушек, больше ничего и нету. Да и девушки эти, я тебе скажу…
Знахарь вспомнил красавицу и умницу Риту, потом представил, как знакомится на улице Томска с молодой и смазливой, но пустоголовой самкой, которая думает только о большом члене, о деньгах и о замужестве, и ему стало тоскливо.
– Девушки - это, конечно, хорошо, - сказал он, - но с ними нужно быть очень осторожным и держать на расстоянии. Иначе на шею сядут. У них это хорошо получается.
– Точно, - Тимур уверенно кивнул, - так оно и есть. У меня знакомый педик есть, так он рассказывал, что именно из-за этого и стал голубым. Бабы испортили ему жизнь напрочь, он уже не знал, что и делать, вешаться собрался, но как-то раз случайно зашел в клуб «Шестьдесят девять».
– В Питере тоже такой клуб есть, - усмехнулся Знахарь, - был я там однажды по делу.
– Ага… И, говорит, его жизнь стала прекрасна. Познакомился там с отличным парнем, теперь они живут с ним душа в душу и горя не знают.
– Это все хорошо, но вот только кончается это всегда одним и тем же… Даже думать противно…
– Вот именно!
– Тимур стукнул ладонью по столу, - я ему тоже самое сказал.
– И что он ответил?
– А ничего не ответил. Это, говорит, личное дело каждого.
– Оно, конечно, так… - Знахарь поморщился, - но все равно они… И не мужчины и не женщины. Я имею в виду психологию. То есть по внешнему виду - вроде мужчины, а жеманятся, как бабы.
Он посмотрел на Тимура и сказал:
– Ну что ты, блин, про педиков завел? Только что поели так душевно, а ты про всякую херню!
– Извини, - Тимур поднял руки, - просто к слову пришлось. Да здравствуют девушки!
– И это правильно, - поддержал его Знахарь и поднялся из-за стола, - так что вези меня, дорогой друг, в город, приму я там дозу сомнительных благ цивилизации российского розлива.
– Как скажешь, - Тимур тоже встал, - хозяин барин.
Через час Тимур высадил Знахаря на пристань и, сделав ручкой, улетел на своем «Ништяке» вверх по течению. Знахарь огляделся и подошел к стоявшей недалеко от пристани «девятке», за рулем которой сидел худой загорелый мужик с мощными черными усами.
– Командир, - обратился он к разморенному жарой водителю, - отвези меня в краеведческий музей.
– Сто рублей, - без запинки ответил тот.
– Годится.
Знахарь обошел машину и сел рядом с водителем.
Вытащив из нагрудного кармана несколько купюр, он нашел среди них сотню и положил ее на торпеду. Обладатель бармалеевских усов кивнул, запустил двигатель и сразу же включил магнитофон.
Из динамика понеслось:
– «… в натуре, в натуре, к любой козырной шкуре…»