Отшельник
Шрифт:
– Ну что, ты так меня и не узнал, гнида?
Тут у меня и вовсе крыша поехала.
Мало того, что этот шаман оказался вовсе не таким дремучим чуркой, каким прикидывался все время, так еще и Штерн почему-то должен его узнать. И выражения какие-то совсем ему не свойственные. «Гнида»…
Штерн презрительно посмотрел на Афанасия:
– Вот мне еще всех вас, чурок, помнить!
– А зря, - поучительно ответил Афанасий, - ну да ничего, я тебе сейчас напомню.
Я смотрел на него и дивился.
И куда только делся скромный следопыт? Где безграмотный старичок-лесовичок, который через каждое слово вставляет «однако» и не знает, что такое «язык»? Чудеса, да и только!
– Меня зовут Афанасий Аянов, - сказал Афанасий, пристально глядя на Штерна.
– Постой… - Штерн нахмурился, - это тот самый, который…
– Да, тот самый, однако, - усмехнулся Афанасий.
Он снова повернулся ко мне:
– Потом я расскажу тебе в с е. А сейчас, - и он посмотрел на Штерна, - помогите-ка мне.
Мы стали помогать ему, и через несколько минут голый Штерн был туго растянут за руки и за ноги между четырьмя колышками, вбитыми в землю. Он смотрел на нас, стоявших над ним, и в его глазах плескалась смесь страха и ненависти.
– Вот так-то лучше, - сказал Афанасий, - а теперь я буду спрашивать, а он будет отвечать.
Я посмотрел на Афанасия, и мне не понравилось то, что я увидел в его взгляде. Потом я взглянул на распятого на земле Штерна:
– Сам виноват.
Повернувшись в Афанасию, я спросил:
– А мне… Мне обязательно присутствовать при вашей «беседе»? Честно говоря, не люблю такие зрелища.
– Я тоже, - сказал Тимур.
– Я тоже не люблю, - медленно произнес Семен, - но у меня свой счет к этому «повелителю чужих жизней». Так что вы погуляйте, может, там и Макара встретите, а когда будет нужно, мы вас позовем.
Афанасий и Семен переглянулись; Афанасий кивнул.
Мы с Тимуром тоже посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, пошли в лес. Была уже ночь, и я светил нам под ноги фонариком, в котором были шесть могучих батареек «дюраселл». Тех самых, которые работают в десять раз дольше.
Не успели мы отойти метров на двести, как с места нашего привала донесся дикий крик, который перешел в истошный визг.
Я
– Ну, дает наш ханты, чтоб его, манси! Я его три года знаю и даже не подозревал…
– Век живи, век учись, - язвительно сказал я, хотя у меня самого по коже мурашки побежали.
Крик повторился, потом перешел в скулеж, и снова настала тишина.
Мы невольно ускорили шаг, но Тимур вдруг остановился:
– Слушай, Майкл, ну что мы убегаем, как гимназистки! По логике вещей он не будет мучить его вечно. Доведет до нужной кондиции - и перестанет. Давай тут присядем, а я костерчик разведу, чтобы повеселее было… А?
– Давай, - вздохнул я и опустился на мягкий мох, прислонившись спиной к дереву.
– Вот и хорошо, - облегченно сказал Тимур и, забрав у меня фонарь, принялся собирать сухие ветки.
Через пять минут мы сидели и щурились на теплый свет костра.
Со стороны привала раздался еще один крик, но на этот раз мы даже не вздрогнули, настолько хорошо было сидеть рядом с живым огнем и наблюдать за его игрой. Тени и отблески шевелились вокруг, а над головой, в страшной вышине, сияли яркие звезды.
Что им до нашей суеты!
Прошел час, и за это время до нас не донеслось ни звука.
– Слушай, - забеспокоился вдруг Тимур, - а вдруг этот Штерн - супермен какой-нибудь: взял да и освободился! Замочил Семена с Афанасием и сейчас подбирается к нам. Я засмеялся:
– Что это с тобой? Вроде и «план» не куришь уже месяц, а такой бред несешь? Как это он освободится, посуди сам.
– Ну, не знаю… - Тимур смутился, - «измена» вдруг накатила.
– Не дергайся, - успокоил я его, хотя то, что он сказал, мне самому не понравилось.
А вдруг?
И тут до нас донесся звук, услышав который, я решил, что у меня случился приступ белой горячки. Но, посмотрев на Тимура, я понял, что он услышал то же самое.
– Во, блин!
– сказал он изумленно, - ни хрена себе!
Звук повторился, и мы вскочили на ноги.
В ночной тайге, за десятки километров от людей, под чистым ночным небом пронзительно прозвучал… обыкновенный милицейский свисток. И прозвучал он как раз с той стороны, где остались Семен, Афанасий и плененный нами Штерн.