Отшельник
Шрифт:
В воротах показались Афанасий с Макаром, и майор, увидев их, удивленно воскликнул:
– Какая встреча!
Афанасий замедлил шаг, и на его сморщенном лице появилась подобострастная улыбка. Вот это номер! Интересно…
– Здрасьте, товарищ майор, - вежливо сказал Афанасий и - вот дела - поклонился!
Не в пояс, конечно, но слегка согнул спину, не сводя глаз с майора. Это что-то новенькое… Что же будет дальше? А дальше майор посмотрел на него взглядом,
Это было интересно и наверняка важно, но я изобразил радостное удивление:
– Так вы знакомы? Ну, тогда, значит, правду говорят, что мир тесен!
– Да, мир тесен, - сказал майор, - не знаешь, где и встретишь старого знакомца. Как живешь, Афанасий?
Тот сморщился в улыбке еще больше и с готовностью ответил:
– Хорошо живу, товарищ майор, хорошо! Вот Майклу помогаю в тайге бывать, - он кивнул на меня, не сводя, впрочем, глаз с майора.
Да что же это такое!
Что тут еще за тайны мадридского двора?
Ну ладно, подумал я, вот майор уберется, я из тебя всю душу вытрясу. Понятное дело, я не собирался делать Афанасию ничего плохого, но нужно было узнать у него все, что касается этого подонка в форме.
Самовар закипел, и я с неудовольствием подумал о том, что сейчас мне предстоит вести задушевные беседы с майором, но один из солдат, сидевших в лодке, встал и крикнул:
– Товарищ майор! На связь!
Майор чертыхнулся и, выбравшись из-за стола, поспешил к катеру.
Несколько минут он разговаривал с кем-то по рации, затем вернулся и расстроенно развел руки:
– Не получится с чаем. Вызывают.
У меня прямо камень с души свалился, но, выразив лицом сожаление, я встал и, заложив руки за спину, чтобы избежать прощального рукопожатия, сказал:
– Понимаю. Служба.
Майор кивнул, потом бросил на Афанасия многозначительный и даже, как мне показалось, угрожающий взгляд, затем снова посмотрел на меня и, сладко улыбнувшись, сказал:
– Очень жаль… Ну, как-нибудь в другой раз.
Потом он решительно повернулся к нам спиной и пошел к причалу.
Через несколько минут катер скрылся за поворотом.
Я еще постоял немного, глядя на реку, затем сел на место и крикнул:
– Отбой, вылезайте!
Дверь дома открылась, и на пороге показался Тимур, который тупо огляделся и скучным голосом спросил:
– Звали, хозяин?
Я рассмеялся и ответил:
– Так что ты там про судно говорил? Иди сюда, разберемся!
Тимур
– Я для Семена палку вырезал.
И показал нам корявую и сучковатую палку, которая, впрочем, выглядела, как экспонат выставки предметов народного творчества. Вкус у него был - ничего не скажешь.
Тимур взял у него палку и направился в дом. Через минуту на крыльцо вышел Семен, который опирался на палку и вроде бы не так уж и хромал. Видать, помогла ему народная медицина.
Мы уселись вокруг стола и стали наливать себе чай.
Насыпав себе сахару, я размешал его и, повернулся к Афанасию:
– Ну, давай, Афанасий, рассказывай.
Он даже не поинтересовался, о чем рассказывать, а только нахмурился и уставился в чашку. Было видно, что в его остякской голове так и бродят таежные мысли. Побродив там несколько минут, они, видимо, собрались в какую-то ясную конструкцию, потому что Афанасий вздохнул, поднял голову и сказал Макару какое-то короткое непонятное слово.
Макар, ничего не ответив, встал и скрылся в сарае.
Афанасий долго смотрел ему вслед, затем произнес, глядя прищуренными глазами куда-то вдаль:
– Ты, Майкл, про майора узнать хочешь, увидел, как он на меня смотрел. Хорошие у тебя глаза, однако, все видят…
Он помолчал и начал свой рассказ, который прерывался долгими паузами, иногда принимал форму народного эпоса и был обильно уснащен магическим словом «однако». Слушать Афанасия было трудно, он явно не говорил всего, но из того, что он счел нужным сообщить, сложилась не очень приятная картина.
Когда-то Афанасий совершил что-то противозаконное, и этот самый майор, фамилия которого была, кстати, Ловушко, поймал его. А поймав, пошевелил своими вертухайскими мозгами и решил, что от Афанасия будет гораздо больше пользы, если вместо того, чтобы сидеть на зоне, он будет докладывать майору о том, что происходит в здешних местах. Выхода у Афанасия не было, и он стал майорским агентом. Шпионом. Стукачом, короче.
За все время, а прошло около пяти лет, Афанасию удалось ни разу не взять греха на душу. Он действительно время от времени сдавал майору Ловушко кого-нибудь, но это были люди, которые на самом деле заслуживали наказания. Некоторых из них, судя по рассказу Афанасия, нужно было просто грохнуть на месте. Например, одного томского деятеля, который стрелял в оленей обездвиживающим шприцом, а затем вырезал у них один глаз. Второй он оставлял из своеобразной гуманности, чтобы зверь мог жить дальше. Эти оленьи глаза он продавал доверчивым идиотам, убеждая их в том, что это самое лучшее народное средство для борьбы с близорукостью. Дескать, у местных охотников такое хорошее зрение именно потому, что они постоянно поедают оленьи глаза.