Отстойник
Шрифт:
– Эх, девчонки!.. Ну, Мейсон. Ну я тебе припомню.
Всегда пожалуйста. А чего, спрашивается, Мейсон? Деньги надо в карманах держать, а не по углам прятать. Историю о заныканном где-то тут полтиннике я слышу уже не первый год. Если это еще и разные истории о разных полтинниках, проведение в моем доме полноценного археологического исследования с лихвой окупится.
– Эй! Ты чего с ружьем?!
Это Чарли. Хороший, кстати, вопрос – чего это Мик открывает двери с ружьем. Я же запретил его заряжать. И не по каким-либо нелепым причинам типа гуманности, а из простой экономии.
– Я им уши чищу! – не растерялся фон и хлопнул дверью. – Ты знаешь, Мейсон, по моим наблюдениям, черные не только оправились от многолетней дискриминации, но и перешли в контратаку.
Я знаю. Я это первый заметил. Ладно – Чарли, он хоть при исполнении. А вот во всяких Комптонах попробуй появись, желательно один, ночью и пьяный! Таки тамошние обитатели обойдутся с тобой совершенно неотличимо от их белых братьев из Бруклина. О! Кстати, ночью и пьяный – вспомнил, кто такая Джоан. Похоже, тот квадратноголовый дверью не ошибался. Прямо и не знаю, что сказать. Хоть извиняйся иди. Нет, не пойду. Я бревно. Тем более что подходить к той Джоан впредь и сам не намерен. Вот уж воистину – любовь зла, за сомнительное благо первенства у этого, гм, сокровища пытаться оскорбить меня действием…
И тут, кажется, я все-таки провалился в сон, потому что совершенно не заметил, как Мик сумел ко мне подобраться и наградить очередным пинком.
– Что еще?! – попытался я рявкнуть так, чтобы поганца вынесло из комнаты, однако сподобился издать лишь несолидное сипение. Это у меня бывает спросонья. Следствия напрочь сбитого режима, надо полагать.
– Не еще, а уже, – объяснил фон обстоятельно. – Надеюсь, ты выспался, потому что нам пора проявлять прыткость, столь солидным парням несвойственную.
– Сколько времени?
– Четвертый час.
И впрямь дали отдохнуть. И дом еще стоит. Просто удивительно. Впрочем, я еще не видел, что творится внизу.
Мик оказался уже облачен на выход. То есть напялил джинсы и гавайскую рубашку навыпуск, на голову нацепил бейсболку козырьком назад, а на физиономию – выражение рассеянной благожелательности. Как я был прав! Похоже, мы сейчас отправимся искать Айрин.
– Доложись по форме, – просипел я, выуживая из-под подушки пистолет. – Что Эл? Много нового узнал от Чико?
– Узнал кое-что. Сам доложит. Еще приходили всякие люди. Угадай, кто пришел последним!
Кто бы мог? Делегация из Ватикана, с приглашением меня на пост Папы Римского? Брат Айрин, Гектор Ким, ростом мне по плечо, хакер и республиканец? Человек, уверяющий, что он – настоящий Джеральд Дж. Мейсон, а наверху дрыхнет без задних ног самозванец из Ада? Или та самая… Тут я под божественный минорный аккорд проснулся окончательно и зарычал уже вполне убедительно:
– Ну и кто?!
– Ты не поверишь. Это парень по имени Альфред.
Он прав, не верю. Парней по имени Альфред в мой дом не заманишь и гаражной распродажей. Они пишут диссертацию по мирмекологии (науке, изучающей муравьев,
– И зачем пришел?
– Вот! – Фон воздел палец, акцентируя мое рассеянное внимание. – В этом вся фишка. Тут вообще-то кое-кто еще приходил, но с ними я справился. А вот Альфред поставил меня в тупик.
Ого. По спине пополз холодок. Поставить Мика в тупик – задача нетривиальная. Его приверженность упрощенческим принципам Оккама обычно сбоев не дает.
– А Эл на что? Прочитал бы мысли…
– Чьи мысли? Альфреда? У него и была от рождения одна, да и ту он забыл году в семьдесят шестом, как безнадежную.
Час от часу не легче.
– Ну он хотя бы вооружен и собирается на мою ценную жизнь покуситься?
– Как бы тебе сказать, чтоб не обидеть… Не замечено. Вооружен исключительно грозным человеческим интеллектом. В общем, и впрямь совершенно безоружен.
Вот уж да. Приключения, они как нарисуются – не сотрешь. Нашел я тапочки, вдел в них ноги, сдвинул фона с дороги и направился к центру мироздания, волею судеб имеющему место быть на моей скромной кухне.
Альфред сидел на стуле, напряженно выпрямив спину, и держал руки на столе, надо полагать, чтобы Эл, восседающий напротив, не заподозрил ничего такого и не врезал мечом на упреждение. Был Альфред немолод, обрюзгл, на физиономии его оставили четкие следы протекторы былых лишений, а при виде меня он подскочил с гримасой профессионального ревматика. Ну что за фигня? Дали бы ему пару баксов на бедность и отпустили с миром. Нет, для этой судьбоносной миссии надо было разбудить меня. Кстати, разбросанное по полу оружие исчезло. Хоть с этим Мик без меня справился.
– Привет, Фред, – пробурчал я, шаркая шлепанцами по направлению к гостю. – Сколько лет, сколько зим, какими судьбами?
– Эээ, имею честь представиться, Альфред Бауэр. – Руки не протянул, нервно выбивая пальцами дробь по крышке стола. Нет, фон меня положительно удивляет. Что такого в этом Альфреде, что заставило тащить его сюда, на потеху публике? – Вы – мистер Мейсон, хозяин этого дома?
– Я самый.
Правду говорить легко и приятно, чтоб вы знали. Вот если бы он спросил, я ли мистер Мейсон, пьяница, дебошир и раздолбай, каких поискать, – тут бы я еще поразмыслил, что ответить.
– У меня для вас послание. – Альфред раздул щеки и выкатил живот, очевидно, для солидности. – Конфиденциальное.
– Таки я слушаю. – Я плюхнулся на стул, Эл уже привычно – быстро адаптируется! – щелкнул клавишей электрочайника, а Мик, появившийся в кухне следом за мной, небрежно привалился к косяку, невзначай перегородив дверной проем.
– Гхм, – Альфред нервно сглотнул. – Оно очень личное, и мне поручено передать его только вам!
– От женщины? – вот уж чьи пути вовсе неисповедимы. Ё-моё! А вдруг Альфред – отец Джоан?! Вот попал так попал.