Отстойник
Шрифт:
– Не знаю, но намерен выяснить.
Эл изогнулся вновь, и второй пинок вышвырнул тело из облака целиком. За ним выдвинулся и сам Эл, целеустремленностью своей наводя на мысль о бронетранспортере.
– Это что за… – Айрин сконцентрировала на нем мутные глаза. – О нет! Только не это! Это не тот ли…
– Ага-ага. – Мик выразительно прицокнул языком. – Это твой друг Эл, и он все еще помнит, как ты его с лестницы…
Тут я, повернувшись к ним, обратил внимание на портал – и стало мне немножко не по себе. Потому что мрак затянулся картиной, изображающей мою кухню, – не сказать, что очень качественной картиной, что-то в духе любимых моей мамой тканых гобеленов, но тем не менее вполне узнаваемой. Полочки мои,
Так вот откуда «Big Brother is watching you» [2] .
– Эл, нам дверь захлопнули!
– Огорчен не меньше вас. – Эл склонился над трупом. – Открыть ее я не имею никакой возможности. Я и близко не такой сильный маг, как он… был.
– То есть мы тут застряли? – уточнил Чарли. Не сказать что воодушевленно, но и без особого недовольства. Еще бы! Отчитываться за похождения, нить которых безнадежно утеряна – удовольствие ниже среднего. Пускай вон тот пучеглазый с картины отдувается. – Кажется, вам пора начать рассказывать мне, что тут происходит, а?
2
«Большой брат следит за тобой» (англ.).
Ну не знаю, не знаю. Мне совершенно иначе кажется. Зачем ему рассказывать то, во что он все равно не поверит?
– Я рассчитывал узнать, где мы… и кое-что еще. Теперь, видимо, придется действовать своими силами. Рано или поздно, конечно, мы найдем действующие Врата – хотя бы и в Цитадели. Но до них надо еще добраться…
Обследование трупа Эл производил споро и совсем не по-нашему. Ни пульса не щупал, ни дыхания не проверял, даже карманы не выворачивал. Быстро ощупал в районе подреберья, перевернул, пробежался пальцами вдоль позвоночника и скривился, словно ему предложили жениться на фермерше.
– Плохо? – профессионально поинтересовался Мик, с комфортом примостившись на локте там же, где плюхнулся.
– Да, хорошего мало. В тот момент, когда я лишил его последней возможности сопротивляться, сработало наложенное заклинание самоумерщвления. Я и не знал, что такие заклятия все еще в ходу… И тем более что такая жестокая и беспринципная тварь позволит кому-нибудь наложить его на себя.
– Обязательно кому-то позволять? Сам не мог?
– Сам? – Эл потер загривок и потерянно двинул широченными плечами. – Не знаю. А зачем? Наоборот, подобные ему обычно цепляются за жизнь всеми силами. Но, сидя тут, мы не узнаем ничего. Давайте двигаться.
Он небрежно отпихнул тело в сторонку, скользнул к окну и, не без труда просунув голову между прутьями, вгляделся в туманную пелену.
– Эл, тут есть дверь, – напомнил Мик и даже потыкал битой в нужном направлении. Вот уж воистину для парня жизнь – сплошная игра, а двери для того и созданы, чтобы через них шастать взад и вперед. Я, к примеру, первым делом представил себе, кто с той стороны может держать эту дверь под прицелом. Грустно стало. Но в окно вылезать – вовсе пижонство. Без веревки и скалолазного оборудования пусть Эл лезет сам. Если вообще протиснется своим бесконечноразмерным торсом в узкое оконце. И так-то пришлось уши руками прижимать, чтобы просунуть башку промеж
Однако Эл, как оказалось, вовсе не собирался акробатничать. Вместо этого он издал сокрушенный вздох и, повторно придавив пальцами уши, выдернул голову из решетки.
– Ну и? – настороженно осведомилась Айрин. – Чем дальше, тем любопытственнее? Это что – и есть тот самый Ад? А где костры, где грешники?
Почему-то мне обидно стало. Где-где. В любом бойскаутском походе. Ад вам не как-либо что, тут и без попсы жутковато. Странные существа умирают неестественной смертью, и пахнет, как на страусиной ферме. Нет, если хорошо подумать, то без попсы все-таки никуда. Ну ладно, что-то мне подсказывает, что и костров тут еще немало сыщется. Особенно если не изъять у фона все огнеопасное.
– А мне нравится, – высказался в том же ключе и Мик. – Как бишь это у классиков – зияющее ничто? За последней чертой – беспросветная серая муть и пустое томленье без цели, без боли, без срока? Давай, Эл, вали на нас как на дохлых. Плохо высадились?
– Ну… – Эл замялся. – В общих чертах, положение наше… Как у вас принято: есть хорошая новость и плохая новость. Хорошая – я представляю себе, где мы и как добраться до Цитадели. Плохая… все остальное.
– В другой раз начинай с плохой, ладно? – вырвалось у меня само собой. Очень уж много всего я могу себе представить вложенным во «все остальное». Например – «но выйти из этой башни у нас не получится». По всем правилам движения по потенциально вражескому зданию надлежит хотя бы приблизительно представлять его планировку и в каждую дверь кидать по гранате, а где гранат напасешься? Своих нет, а учитывая, какие они тут все завзятые маги, и на трофейные-то рассчитывать не приходится.
– Боюсь, перечисление всего плохого может затянуться. – Эл сделал шаг в почти совсем осевшее облако и извлек из него меч. – Не хотел бы раздражать вас пессимизмом, но мы оказались в довольно неудачном месте. Когда наши маги вынуждены пересекать эти края, они пользуются транспортными заклинаниями…
– …которых ты не знаешь, потому что плохо в школе учился, – озвучил общую догадку Мик. – Знакомая песня.
– А когда эти края вынуждены пересекать ваши не-маги?.. – Кто как, а я всегда стараюсь докопаться до сути вещей. Не ждать же, пока Эл магии обучится? А то еще фон успеет первый. Вот уж вообще спасения от него не станет.
– Хранителям в этих краях делать нечего. Эти земли исторически отданы на откуп существам, которые никогда не интересовались контактом с мирами. Правда, здесь могут встретиться…
Тут физиономия Эла специфическим образом затуманилась. Такое выражение наползает на лицо, когда человек задумывается о необходимости анального обследования.
– …в общем, некоторым образом, мои собратья, – выдавил он наконец. – Они не должны причинить нам вреда, и даже, возможно, помогут, если мы их найдем… Но вы должны знать, что я не горжусь ими и не считаю возможным просить у них помощи.
Вот занятно. Утопающий, как известно, и за гадюку порой хватается. Правда, мы еще не тонем, да и страшней гадюки тут, наверное, пара зверюг отыщется…
– Наркоманы-педерасты-гопники? – уточнил Мик со знанием дела.
– Отщепенцы, так, кажется, это называется. У них свои интересы, своя жизнь, они не приходят даже на ритуальные торжества!
Подумаешь. Я тоже регулярно Хэллоуин просыпаю. Однажды, вопреки обыкновению проснувшись, до смерти перепугался позвонившего в дверь привидения и так врезал ему с ноги, что пришлось потом поднимать поваленный им забор. С тех пор по праздникам дверь не открываю в принципе. Хотя, если подумать, я тоже тот еще отщепенец, и мной никто особо не гордится. А Мик, наоборот, отмечает напропалую и Рождество, и Хануку, и Рамадан, и даже какой-то вовсе мне неведомый Курбан-байрам. Да и в остальные дни прется от души. Но и за ним я тоже не замечал гордящихся толп.