Отстойник
Шрифт:
Промокший до костей Чарли панически взметнулся на ноги, выкатив безумные глаза. Эк его! Эффективнее был бы разве что электрошок.
– В-в-ва-ва-ва, – попенял сержант нам всем и особенно Элу, которому даже показал было кулак, но вовремя соотнес размеры кулака и Хранителя и перенацелил руки на судорожное отряхивание.
– Что, простите? – не понял Эл, святая душа.
– Б-б-бо-бо-больше так не де-де-де-де, – пояснил свою мысль Барнет и огляделся в поисках поддержки, но увидел… прямо страшно представить себе, какой декокт отчаяния и разочарования поднесла ему ситуация.
– Не
Развернулся и легко, насколько применимо это слово к двухсоткилограммовой туше, зашагал вдоль реки, не приближаясь к воде особенно близко, но и не делая попыток от нее удалиться. Золотая середина. По-нашему – ни рыба ни мясо. Какие мы все-таки охальники и ниспровергатели.
– Пиво пить будешь? – хмуро полюбопытствовал Мик, огорченный своей магической безуспешностью, у Чарли.
Барнет вытряс из промокшей одежды основные струйки, судя по рассудительной мине, скользнувшей по лицу, хотел провозгласить неоспоримое превосходство в данной ситуации доброго глинтвейна, но благоразумно решил не искушать судьбу.
– Б-б-буду.
– Когда будешь – позови, я тоже буду.
Ну что за скотина. А еще друг называется.
Полмили по берегу мы отмахали довольно шустро, никто даже заныть не успел. Полагаю, случись среди нас англичане – они бы любому Хранителю дали фору по адаптации к условиям, когда солнца нету, зато туманов хоть отбавляй. А, по мне, все-таки неловко, когда ни проблеска между тучами… даже времени завтрака не определить. Все социальные труды по установлению графиков идут прахом. Кроме того, при отсутствии ночи затруднительно совершать те деяния, которым предписывается исполнение тайное и во мраке. Я не настолько циничен, чтобы воровать арбузы на свету, под укоризненными взглядами обывателей.
Эл остановился на небольшом выступе берега и махнул рукой в туман.
– Где-то там лодка. Я сплаваю и пригоню, а вы никуда не уходите. Хорошо?
Легче легкого. Я, к примеру, очень хорошо умею никуда не уходить, а также ничего не делать. К последнему у меня вовсе дар с детства, по сию пору народ удивляется.
– Будут бить – кричи, – посоветовал Мик, большой, надо отметить, специалист по этой части. Не то чтобы по крику, но в битье он периодически самовыражается, должен знать, что к чему. Любого другого я непременно спросил бы, что именно надо кричать, но этот, пожалуй, научит…
– Хорошо, – легко согласился Эл. – Если буду кричать – прячьтесь.
Один – один. Впрочем, если он от души завопит, нас всех ударной волной откатит до ближайшей расщелины… мне так кажется.
Эл взрезал воду волосатым акульим плавником и убыл на соискание славы, а мы рядком уселись на берегу. Мик, впрочем, тут же завалился на спину, закинув за голову руки, а Чарли, напротив, подскочил мячиком, то ли опасаясь водонапорных рецидивов, то ли некомфортно себя ощущая в мокрых насквозь штанах, и принялся нарезать круги вокруг нашей скульптурной группы.
– Что я им такое сделала? – задалась наконец-то Айрин самым глупым в мире вопросом. – Ну
– Рекомендую не сушить голову, – посоветовал Мик и блаженно зевнул во всю пасть.
– Это почему? – нервно уточнила Айрин, заподозрив через полминуты, что продолжения не воспоследует.
– В высохшую голову есть трудно.
– Это типа ответ такой?
– А чего? Очень хороший ответ. Ну в самом деле, как ты собираешься отвечать на вопрос, который даже поставить невозможно? Зачем я (кто – я? Что во мне?) нужна им (кому – им? Каким местом нужна?)? Уж не для того ли, чтобы сделать (что?) в соответствии с (какими?) особенностями этого (этого?) мира (мира?..)? Задачки из сплошных неизвестных у нас только Мейсон хорошо решает – знай сокращает эти неизвестные, пока уцелевшие сами не начинают в чем угодно признаваться.
Что за врун. Было-то всего два раза. И то почти все оклемались. И вообще злить меня было не надо.
– Судя по рассказкам Эла, этот самый Отстойник – не такая уж тайна за семью печатями, – высказал я то, что назойливо мельтешило в моей голове вот уже некоторое время. – Какие-то гады сюда как на праздник таскаются, лодки забывают, да и с самого начала он что-то говорил про умеренный товарообмен. Стволы его опять же – вполне реальный «Таурус», семьсот баксов на импактгансе [5] , а тут я чего-то не вижу даже заурядной ковбойской пушколавки. А почему мы, к примеру, в курсе этого дела только совершенно случайно?
5
Крупный Интернет-магазин оружия.
– Зато по самые помидоры, – успокоил Мик. – Я бы поставил на то, что мы просто нелюбопытные. Про сам Ад, как ты наверняка слышал, с давних пор рассуждается. Все эти чудные истории про волшебников, зверей небывалых, ни в каких культурных слоях не отложившихся… Рогачи опять же.
– Чупакабры, значит, нет, – хлюпнул туфлями курсирующий вокруг Чарли. – Санты, значит, нет. А дьявол, значит, есть…
Мне припомнился Алонсо. Интересно, а как бы на этого парня подействовало объяснение, что его дьявол – и не дьявол вовсе, на самом деле дьяволы совсем другие, а это так, типа почтового клерка, только из другого штата… И вот отдельно любопытно: если дьявол таки тутошний, то бог тоже местного розлива, или это какая-то отдельная история?
– Может, и Санта есть, – возразил Мик мечтательно. – В этом Аду, как я погляжу, довольно просторно. Может, и эльфы есть, и «говорящие деревья», хотя я и у нас одно такое знаю, это миссис Хоксли, а может, даже среди суккубов найдется милая и покладистая тетка с буферами на зависть Айрин, и Мейсона отсюда придется выпинывать всеми силами хранительского корпуса.
Он недооценивает силу Мейсоновой невостребованности. В иной ситуации я как упрусь – Хранителям только ноги ломать.
– Чвиррррк!