Отстойник
Шрифт:
Это еще что за новости? Хрен с ней, с содержательностью речи, но таких частот, от которых в ушах норовят прорасти волосы, я не потерплю ни от кого. Ну разве что она будет очень милая и покладистая… и молчаливая.
Исторгатель звука явился со стороны болота. Размером он был некрупен, по плечо Чарли, и вроде как безоружен, хотя из башки его торчала пара туповатых кривых рожек. Существо было обтянуто багрово-красной кожей, которая, пожалуй, при солнечном свете смотрелась бы кроваво-алой, перемещалось на козлиных ногах (мода у них тут на копыта), а жилистые и когтистые передние
Е-мое! Да это же черт!
Черт повел скорбным костистым рылом, озирая наш пикничок, и снова чвиркнул, утвердив историческую славу своего племени как неприятного народца.
– Дайте ему пожрать, – завороженно прошептала Айрин. – Не видите, что ли, голодная зверюга.
– Чего ему дать-то? – Мик показательно похлопал себя по карманам. – Люлей разве что. Вали отсюда, краснорожий, тут самим хоть на паперть.
– Спугнешь же! – Айрин чувствительно пихнула его локтем под ребра.
– И чо? Хочешь подманить и домой взять? Мейсон уже разонравился?
Да-да, давайте подманим, и пусть возьмет. Мейсон на вольных хлебах мечтаний о суккубах задирает планку своих критериев все выше. Интересно, а есть малые рогачихи? Не уверен, что садистка-маньячка – лучший выбор, но если сравнивать с рассуждательницей на пустом месте, переливающейся мускульным изобилием…
Наверное, стоит признать за собой некоторые проблемы со вкусом. Или с восприятием действительности. Даже и не знаешь, что унизительнее. Как показывает практика, в таких случаях лучше всего сохранить морду чемоданом и замять смущение битьем первого попавшегося потерпевшего. Вот, к примеру, этого чертика.
– Утю-тю, – неуверенно высказался Чарли, отступая от черта подальше. – Он, это, как его… разумный, что ли?
– А ты? – полюбопытствовал фон.
– Я при исполнении. А этот щас как тяпнет!
– Если разумный?
– Если зубастый. На тебя поглядишь – и никаких предрассудков. Разумный там, не разумный… дубину бы побольше да разбег взять.
Пока на скамейке запасных шло вдумчивое толковище, черт оглядел нас лишний раз и решительно потрусил на сближение.
– Айрин, отбреди-ка подальше, – посоветовал я машинально. Вдруг он тоже вроде тех доппельгангеров… или чего похуже.
– А вот я его самого сейчас отбуксирую, – предложил Мик и перешел в стоячее положение со стремительностью, какой от его монументальной конструкции никак было не ожидать. Черт, видимо, уловил здоровое недобро и приближаться прекратил. Стальные нервы и полное отсутствие профилактики травматизма – я бы уже бежал туда, где у меня заначен сорок четвертый магнум. Эл, правда, упоминал, что чертям не дают оружия, но и такое нарушение конвенции, как фон Хендман, им едва ли доселе обламывалось.
– Ну что, братишка, семечки есть? – начал Мик общение с загадочной формулировки, вызывающей, однако, неприятное сосущее чувство под ложечкой.
– А ну, не трогай… аборигена, – неуверенно потребовал Чарли.
– Как же его можно не трогать? – изумился фон. – Надо же его ТТХ определить, на случай, когда
– Он тебя не трогает, и ты его не трожь! А то как обидится, как забодает!
Кто-нибудь еще удивляется моему скептическому отношению к правоохранительным органам, для которых единственное основание предупреждать потасовки – нежелание быть лично забоданными?
А, между прочим, от черта отчетливо пахло какой-то гадостью. Сказал бы даже более конкретно – серой, если бы хоть раз нюхал серу. Судя по звучанию, именно так она и должна пахнуть… да и многие поколения пастырей, отвращающих простых верующих от этих рогатых, не должны же ошибаться так напропалую.
Мик отодвинул Чарли плечом и надвинулся на черта. Тот стойко торчал на одном месте, взгляд его доверчивым я бы не назвал, но, вполне возможно, это издержки цинизма. Или эффект моментальной замороженности, свойственный большинству личностей творческого склада при виде такой вот экзаменационной комиссии в темном переулке.
Чарли сдавленно пискнул и потянулся было задержать Мика, но вовремя припомнил уроки безопасности жизнедеятельности, на которых настойчиво рекомендовалось не пытаться останавливать танки и внедорожники руками. И вообще чем бы то ни было.
– Обидится – с толпой придет! – упредил он отчаянным голосом.
– Значит, придется тут и закопать, – рассудил фон, выплыл на дистанцию прямого удара ногой, да так его и отвесил – не сбиваясь с шага, точнехонько в грудину рогатому бедняге. Очередной зарождающийся чвирк оборвался, как под гидравлическим прессом, сухо хрястнуло, а потом – то есть практически даже сразу – полыхнуло так, что у меня, кажется, половина патл затлела, а уж фона выкатило из вспышки в совершенно закопченном виде.
– Что за фигня?! – взвыла Айрин, по счастью не затронутая стихийным бедствием. – Микки, скотина, ты можешь хоть чихнуть, не снеся полквартала?!
– Регулярно этим занимаюсь, – уязвленно отозвался фон, открывая на покрытом густой ровной копотью лице спокойные и даже довольные глаза. – Мейсон, ты оценил гениальность замысла?
– Я бы оценил больше, если бы мы дрова заготовили, дабы их и воспламенять.
– Экий ты жлоб приземленный. Самоходная мина! Сама наводится, сама приближается, а при попытке ее треснуть срабатывает. Поди придумай что-нибудь получше, чтоб грешников в аду контролировать.
Вот тоже мне достижение. Думаю, уже второе поколение чертей научится при виде такого вот грешника наводиться в точку, максимально от него удаленную. И ходи мимо них не хочу. Кстати, а что там с пациентом?
Дым, в изобилии образовавшийся на месте контакта цивилизаций, несколько рассеялся, хотя и продолжал тянуться истончающимися струйками от бесформенной лепешки на земле. О, да это же и есть останки нашего рогатого приятеля! Он сдулся, точно воздушный шарик, какие Мик тоже обожает лопать бычком или иголкой; только копыта да черепушка и сохранили объем, а пустая шкура разлеглась неровной красной кляксой. Давешняя вонь заметно усилилась – видимо, изнутри и ранее воняло, теперь же из обширных прорех несло с утроенной силой.