Отстойник
Шрифт:
Ружье, которое бедолага выронил, оказалось чудесной альтернативой моему забытому в спешке винчестеру – «Бенелли М3», в рекламных кампаниях его заученно обзывают «роллс-ройсом среди дробовиков». Ничего не знаю ни про какие роллс-ройсы, а ружье и правда достойное, у самого что-то такое есть там, дома. На прикладе сразу бросилась в глаза планка с шестью запасными патронами – непривычного бледно-желтого окраса, но, несомненно, подходящего двенадцатого калибра. Приберу я это ружье, если мой мертвый приятель не возражает: если предчувствие насчет этих странных желтых патронов меня не
На чердаке было пусто, а бегать по нему взад-вперед, уворачиваясь от коробок, мне уже надоело. Будем надеяться, что это последний заход, по крайней мере, в таком неумеренном темпе. Дверь будочки вынес ударом плеча и тут же припал на колено, вскидывая ружье. Зря опасался, пилот не собирался отстреливать тому, кто прибежит, голову, он вообще был весь поглощен своими рычагами и тумблерами, то ли готовясь взлететь, то ли что еще… Короче, чтобы привлечь его внимание, я аккуратно выстрелил в ближайший к нему участок рамы, не имеющий очевидной смысловой нагрузки. Ух как шарахнуло! Дырка образовалась ровная и большая, обычный жакан, пожалуй, так не справился бы. Какие хорошие патроны, модные. Надо поближе познакомиться, чтобы знать.
Усатый дядька содрогнулся, обхватив голову руками, и опасливо ко мне поворотил свои здоровенные летные очки.
– Глуши мотор! – проорал я как мог, но едва ли был услышан за рокотом означенного мотора. Пришлось перейти на импровизированные жесты – удерживая правой рукой шотган, левой указал на винт и выразительно почикал себя по горлу. Чего тут, казалось бы, не понять? Но дядька затряс головой, словно бы отказывая. Это, право же, странно – когда я с ружьем, люди мне обычно стараются поддакивать, даже на эльфах, как давеча выяснилось, работает.
Пришлось, пригибаясь, чтобы не сбило с ног воздушным потоком, добежать до машины и вброситься в салон. Пилот не оказывал сопротивления, хотя на боку у него висела кобура, а рядом с собой я обнаружил небольшую оружейную пирамидку. Но и вырубать двигатель не торопился, задрал руки и зажмурился, вероятно ожидая грубости.
– Вырубай машину! – рявкнул я ему на ухо, содравши предварительно наушники.
– Не могу!
Вот тебе на. Как можно уметь летать, но не мочь выключить двигатель? Все норовят меня надуть, пользуясь моей честностью и неиспорченностью.
– Вырубай, тебе говорят! – Для убедительности я слегка треснул усача локтем в затылок, отчего его мотнуло вперед и шлепнуло лбом о приборную доску.
– Не могу! – завопил он с той же мажорностью, хорошо хоть ответно в морду не въехал. – Умру я тогда!
Вот еще новости. Какой-то он предубежденный.
– Фирзаил приказал!
На лицо дядьки живо вспрыгнула тень надежды.
– Сам Фирзаил? Так и приказал?!
– Так и приказал, а если не заглушишь, не то что умрешь – полный пинцет устрою!
Какой именно «пинцет устрою» – я толком
– Ты бы, мужик, начинал уже въезжать в реальность, – пожелал я пилоту не без сварливости. – Учти, еще раз мне такое закатишь – умрешь гарантированно.
– Не виноват я, – тоскливо пробубнил усатый, ощупывая пострадавшую голову. – Не могу я выполнять чужие приказы… магия их сраная, чтоб ее! Условие договора!
Мне сразу припомнился грозный огнеметный перец, с подачи которого мы сюда и прикатили. С тем тоже вышла какая-то занятная история, связанная с наложенным на него заклинанием. Что ж, попробуем распросить Фирзаила, он тут, по всему, в статусе бугра.
– Пистолет отдать можешь, или тоже помереть опасаешься?
– Не знаю. – Дядька печально оглядел заляпанные кровью из носа пальцы. – Сам забери, так надежнее будет.
Я не стал его напрягать, рассказывая о судьбе того, памятного самоубийцы, – ему не пришлось выполнять никаких предательских действий, хватило и полной его беспомощности. Выволок из пилотской кобуры старую добрую «беретту», тут же в салоне ее бросил – спереть вроде некому.
– Вылезай и пошли побеседуем с Фирзаилом.
– А…
– А если хочешь, чтобы я тебя и на это собеседование доставил на своем горбу, то носить тебя я буду по частям, чтоб не надорваться.
– Ты чего, не понимаешь?!
– Я, блин, все понимаю, кроме математического анализа. Шевелись давай, и утешай себя мыслью, что умрешь прикольно, от магии, а не от засунутого в жопу ружья, которое случайно выстрелило. Между прочим, где тут у вас пиво?
– Нету тут. На базе есть.
– О, да у вас еще и база?
Пилот прикусил язык заодно с завидным своим усом и, кряхтя, выбрался из кабины. На земле он оказался совсем непредставительным – низкорослый, пузатый, за что только его наняли? Ах ну да – он умеет вертолетить, чему Мик при всей своей фактурности так и не научился.
– Пошли. – Я добавил ему решительности, подтолкнув стволом дробовика.
– Это, кажись, пушка Стиви, – вяло заметил пилот. – Всегда знал, что он нарвется.
– Да ты прорицатель.
– Был бы прорицатель, не стал бы связываться.
Возразить нечего. А по Стиви в принципе с первого взгляда видно было, что он все время нарывается – весь вопрос был в том, когда наконец нарвется по-крупному. Конечно, тяжелый жилет – снаряжение на любителя, да и полезность его сомнительна, но хоть бы майку какую надел, чтобы не пугать меня голым брюхом. Еще помогает сменить работу, например, на сантехника. Если верить кинопрому дружественной Германии, жизнь у этих ребят точно так же преисполнена сюрпризов, но существенно более приятного свойства.