Шрифт:
ЧАСТЬ 1
Интерлюдия
АЛЕКСАНДР ЯЩЕНКО, КАПИТАН
Если партия объявила, что эта болезнь не существует, ни один сознательный гражданин не может ей заболеть…
Пуля с неприятным чмокающим звуком вошла в дверцу машины в каких-нибудь десяти сантиметрах от моего плеча. Вот ведь уроды! По-любому мы их возьмем, а потом что: им париться на нарах, а
— Алекс, живой? — голос Филимоныча донесся откуда-то справа.
Со своего места я его не видел, он прятался у самого забора с остальными. Это я у машины застрял, замешкался. Шнурок развязался. Есть нормальные шнурки, а есть капроновые, вот они-то никак не желают в узел затягиваться. Да и кто знал, что эти придурки начнут палить почем зря. Ведь простая шантрапа — угонщики. А тут устроили сектор Газа. Мы-то их все равно возьмем, вот только получат они теперь по полной, на всю катушку. Хотя, если б мы знали, что они при стволах, Филимоныч сюда и не сунулся бы. Что мы с нашими пукалками против их «калашей»?..
— Алекс, ты как? — теперь в голосе Филимоныча чувствовались тревожные нотки. Машина-то бог с ним, а вот если кого из оперов положат, мало не покажется. Тут вспомнят всё: и пенсионный возраст, и «оперативную недальновидность», и развод приплетут…
— Да живой я, живой…
И тут же новая очередь, кромсая несчастный «жигуль», осыпала меня дождем толченого стекла. Все бы ничего, но один кусочек попал за шиворот, больно царапнув шею. Мелочь, а неприятно.
— А если живой, — продолжал Филимоныч, — то давай сюда на пузе. Не ровен час, эти снайперы бак заденут.
Я смерил взглядом расстояние до забора. Метров двадцать. Нет, по-пластунски я и все двести проползу, но вот ползти по размокшей грязи, из лужи в лужу… Хотя, с другой стороны, ничего больше мне не оставалось. Вот тебе и шнурки! Задержка на полминуты, и придется новую куртку портить. Ее-то, в отличие от филимоновского «жигуля», мне никто не оплатит по страховке. Однако ничего не поделаешь. Эти уроды и в самом деле могли по бензобаку шмальнуть, а тогда только одна перспектива — шашлык из опера. Нет уж, лучше куртка драная, да жопа целая.
— Тут грязь, может, прикроете?
— И как ты себе это представляешь?
Разбухшая дорога упиралась в высокий забор, за которым на горке стоял огромный рубленый дом. Два этажа. Окон множество. Да, и мерзавцев в доме должно быть трое, а то и больше. Странно, что они всю эту пальбу затеяли. Ушли бы спокойно огородами, нас завидев, и все. Так нет же. Пострелять им охота.
В общем, ничего больше делать мне не оставалось.
Я, словно пловец, нырнул в ближайшую лужу и поплыл, загребая грязь одной рукой. В другой-то руке ТТ. Как говорится: «сам промокай, а машинку выручай…»
Уже у самого забора я приподнялся и, метнувшись, присел рядом с Филимонычем. Игоряша, сидевший чуть дальше, хохотнул.
— Чего лыбишься? — зло огрызнулся я, пытаясь убрать с куртки грязные разводы. Куртку-то эту я в Стокгольме себе купил за все бабки, а теперь ее за год не отмоешь.
Игоряша, ему что, ткнулся в воротник и продолжал ржать, как конь педальный.
— Ну и видок у тебя, Шарапов!
Я уж хотел и на Филимоныча надуться. Да разве на него обидишься? Недаром до сих пор в майорах ходит, до полкана так и не выслужился, жопу начальству не стал вылизывать.
— Да ладно, Алекс, не обижайся, в отличие от моей тачки, твою куртку еще отмыть можно…
Вот так мы и расселись на земле, за бетонным основанием забора. Кавалерию ждали. Потому что тот забор хоть и высокий был, а доски тонкие. Такие доски пули из АК разом в дуршлаг превращают.
Где-то вдали взвыла сирена.
— А вот и спасители наши, — усмехнулся Филимоныч, а потом, чуть приподнявшись, прокричал в сторону дома: — Эй, горе-стрелки, последний раз предлагаю, руки в гору, молотилки на землю и выходи по одному.
Ответом была очередная автоматная очередь.
За деревьями, у поворота дороги послышался визг тормозов, а через несколько секунд из-за деревьев, двигаясь вдоль дороги, появились маски-шоу. Нет, все-таки приятно смотреть, как эти ребята работают, четко, слаженно, все спортивные, подтянутые. Не то что наши опера.
— Ситуация? — поинтересовался старший, подбираясь к нам. В отличие от меня, они на дорогу не выходили, а посему им в грязи купаться не пришлось.
— Да вот, придурки в доме засели. Мы подъехали узнать у хозяина про угнанную тачку. К дому подойти не успели, как они огонь открыли.
— Понятно, — покачав головой, протянул омоновец и, покосившись в мою сторону, поинтересовался: — Раненые есть?
— Бог миловал, — а потом, проследив его взгляд Филимоныч добавил: — Вот в грязи искупаться пришлось, это факт.
— Да уж…
— Ладно, командир. Ты своих пошли на задворки, чтобы эти кадры задними дворами не ушли, только пусть твои на пули не лезут. Это наше дело… А мы потихоньку начнем, — после чего, повернувшись, махнул своим ребятам. Мол, готовность номер один.
А Филимоныч, похоже, вспомнил о нашем существовании.
— Слышали, что говорят? — Мы разом кивнули. — А раз так, руки в ноги и вдоль забора. Если кто перелезть вздумает, стреляйте по ногам. Никаких там предупредительных в воздух. Все предупредительные мы уже отстреляли. И не высовывайтесь…
Хотел я было возразить, какой я боец в мокрых штанах, но, посмотрев на Филимоныча, решил все свои «мудрые» замечания на потом оставить. Он, конечно, мужик свой, но взгреть не по-детски может. Тем более что мои потери рядом с его колесами рядом не стояли.