Отступник

Рейли Кора

Я покачала головой.

– Нет. Я в порядке.

– Ты уверена?

– Да, я уверена, - сказала я, – Мне просто нужно поговорить с Алеком. Спасибо, что сказал мне, где его найти.

Я поспешила мимо него, но практически чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину. Если бы я вела себя так взволнованно рядом с Таннером, вряд ли я смогла бы скрыть свои чувства от Алека.

Когда я добралась до первого этажа, я уже слышала тяжелое дыхание и звук того, как кто-то пинает и бьет боксерскую грушу. Я замешкалась в дверях додзе, не уверенная в том, хорошая ли это идея.

Алек всегда был единственным человеком в FEA, на которого я могла положиться. Это может стать концом моих отношений с Алеком, того, о чем я мечтала с тех пор, как присоединилась к FEA. Что бы я сделала, если бы это исчезло?

Знакомый запах додзе приветствовал меня: резина от новых зеленых тренировочных ковриков смешивалась с резким запахом пота. Я провела так много времени в окружении этого запаха, что он меня даже больше не беспокоил.

Алек стягивал боксерские перчатки и начал снимать защитную ленту со своих пальцев, когда посмотрел в мою сторону. Он быстро улыбнулся мне, прежде чем повернуться к Девону, который бил кулаком по груше, его лицо было яростным и решительным. Фил сидел на одном из зеленых ковриков на земле, обхватив руками колени. Его голова была помидорно-красной, одежда промокла от пота. Было очевидно, что он был не в такой хорошей форме, как Девон и Алек. Тренировочная одежда свободно висела на его жилистом теле, она была ему слишком велика.

Когда Девон перестал колотить боксерскую грушу, он посмотрел в мою сторону, но как только его взгляд остановился на мне, он двинулся дальше.

Улыбка, игравшая на губах Алека, погасла. Мог ли он почувствовать мое внутреннее смятение? Глаза Алека остановились на моих, и наше окружение стало размытым. Я слышала, как говорит Фил, видела боковым зрением, как он с трудом поднимается на ноги, но ничто не могло пробиться сквозь свист в моих ушах.

Алек что-то сказал Девону и Филу, которые оба быстро взглянули на меня, прежде чем схватить полотенца и бутылки с водой, и направились ко мне, а затем к двери. Когда они ушли, Алек подошел ко мне. Его руки все еще были заклеены скотчем, но он не потрудился размотать их дальше.

– В чем дело?
– тихо спросил он, остановившись передо мной. Я посмотрела в его серые глаза, ища намек на что-нибудь, что удержало бы меня от того, чтобы сказать то, что я собиралась сказать. Он коснулся моего плеча.

– Тесс?

Я сделала шаг назад, так что его рука соскользнула с меня. Я не могла сосредоточиться, когда он прикасался ко мне. Я видела замешательство на его лице, но с ним смешивалось что-то еще. Сострадание? Понимание? Сожаление? Или, может быть, я просто искала то, чего там не было.

– Сегодня Кейт пришла ко мне в комнату. «Она рассказала мне о тебе все», –сказала я. Я была горда тем, что мне удалось удержать свой голос от срыва. Я боролась с желанием скрестить руки на груди, чтобы создать щит между мной и Алеком.

Он замер, выражение его лица сменилось с шока на гнев, а затем на ужас.

– Что она сказала?

– Она сказала мне, что ты что-то скрывал от меня все это время - что ты Двойной Вариант и что твой секретный Вариант заключается в чтении эмоций других

людей и манипулировании ими.

Алек уставился на меня, каждый мускул в его теле был так напряжен, что казалось, он может воспламениться.

– Я… - Алек не находил слов. Это было то, чего я раньше не видела. И это больше, чем что-либо другое, заставило меня понять, что Кейт не лгала.

– Скажи мне правду, - тихо сказала я. Я видела по его лицу, что он изо всех сил пытается придумать ложь, и часть меня хотела, чтобы он это сделал. Может быть, я могла бы притвориться, что моего разговора с Кейт никогда не было. Может быть, я могла бы притвориться, что у Алека не было от меня секрета. Но я бы не стала так поступать с собой. Я стоила большего, чем это. Я достаточно натерпелась, пока он разрывался между Кейт и мной.

Алек опустил голову, напряжение покидало его тело.

– Это правда. Я являюсь Двойной Вариацией. Майор подумал, что было бы разумно держать мои способности в секрете, поскольку это было то, к чему люди часто относились недоброжелательно.

Без шуток.

– Все знают о Вариации Кейт. Я думаю, они могли бы справиться и с твоим тоже.
– Было легче говорить об этом в общих чертах, но в моей груди горели другие вопросы. Вопросы, на которые я боялась получить ответы.

Алек начал рассеянно ковырять свою кассету. Он выигрывал время? Еще раз обдумывая, как много мне рассказать?

– У Кейт нет второго Варианта, за которым она могла бы спрятать свое умение читать мысли. У майора не было другого выбора, кроме как сообщить всем об этом, - сказал он в конце концов. – И, по моему опыту, люди больше заботятся о том, чтобы скрыть свои эмоции, чем свои мысли.

Он снова сделал шаг ближе, но не пытался прикоснуться ко мне.

– Я хотел тебе сказать.

Его лицо выглядело таким серьезным и умоляющим, что мое сердце глухо стукнуло. Но на этот раз я не позволю этому превратить меня в дуру.

– Тогда почему ты этого не сделал?
– потребовала я, гнев медленно, но неуклонно занимал место моей обиды.

– Майор запретил мне. Он думал, что это поставит под угрозу наше сообщество.
– Он колебался, как будто было что-то еще, и мой гнев вспыхнул еще больше.

– Ты должен был сказать мне, как только мы начали встречаться. Я имела право знать.
– Я сжала кулаки. – Я доверяла тебе, Алек. Когда я была сломлена и думала, что никогда не смогу никому доверять после того, как моя мама обращалась со мной, ты вернул мне способность доверять.

Выражение его лица стало умоляющим.

– Я знаю, и мне жаль. Но мне не разрешили, и я знал, что тебе не понравится, если ты узнаешь, что я могу читать твои эмоции.

– Да, ты знал, как сильно мне это не понравится, и именно поэтому ты был рад, что приказ майора дал тебе повод не делать этого. По крайней мере, признай это.

– Нет, - сказал он.

Он схватил меня за руки.

– Я ненавидел то, что мне приходилось лгать тебе. Ты должна мне поверить.

Мне хотелось ему верить. Но это не меняло того факта, что он вторгался в мою частную жизнь без моего ведома в течение последних трех лет.