Отступник
Шрифт:
В этой позе и застиг его выстрел Лунатика.
Пуля отыскала слабое место — шов на стыке шлема с броней со стороны затылка, пробила его насквозь и вышла через правую щеку маски. Массивное тело, упакованное в тяжелую защиту, медленно, очень медленно развернулось, согнулось и рухнуло через невысокое ограждение крыши, в позе «ныряльщика» и головой вперед.
Он пролетел вниз метров двадцать, а потом, уже на земле, с грохотом врезался в кучу металлолома.
«Ты в порядке, Моро?» — спросил Лунатик по рации.
—
Раненный мною наемник уже устал орать, он теперь только глухо подвывал.
Я присел рядом на корточки.
— Кто тебя послал?
Он ответил мне длинным, добротно составленным ругательством, но произнести его сумел только сквозь слезы. Парень был без шлема. Лицо у него было совершенно белое и искаженное до неузнаваемости. Впрочем, я и так едва ли его знал.
— Ты мне хуже, чем есть, уже не сделаешь, — прохрипел он, сплюнув в мою сторону и откашлявшись. — Больно, черт. Ты мне колени перебил.
— Не сделаю? Ну-ну, да ты у нас оптимист.
— Ненавижу вас всех! И тебя, сучара, и Бархана…
— Бархан — это кто?
Снайпер, продолжая плакать, захохотал. Он отнял руку от окровавленной штанины и попытался вытереть глаза, но вместо этого оставил на щеках полосы размазанной крови.
— Это тот, кого твой дружок сейчас подстрелил. Только вот… Не, я так не могу… Ненавижу, суки!
Снайпер не смог продолжить. Сквозь все, что он пытался сказать, прорывался неудержимый крик. Лунатик тем временем уже вскарабкался по пожарной лестнице, и его ошеломленное лицо появилось над краем крыши.
— А это кто такой?
— Второй шиш на ровном месте нашелся. Их тут двое было.
— Надо ему вколоть промедол, иначе не заткнется.
Тратить противошоковое из наших и так не сильно больших запасов на эту мразь мне не хотелось, но Лунатик был прав. Минут через десять после укола снайпер притих, даже попытался уснуть, но я как следует встряхнул его за плечи.
— Ладно, пообещай, что отпустишь, тогда скажу… — вяло пробормотал он.
— Смотря что скажешь. Если важное — отпущу.
— Важное, важное… Ты ведь Моро? У Бархана на тебя заказ. А я с ним так… за компанию. Деньги были нужны.
— А сталкеров возле бункера зачем положили?
— Мешали. Мы из-за них, чтобы не рассекретиться, дернуться не могли. Говорил я Бархану, надо было трупы убрать… Сначала не успели, потом вы приперлись.
— Кто меня заказал?
— Не знаю.
— Раз не знаешь, не отпущу, и уговор не действует.
— Черт! Да ты псих! Сам подумай, кто из наших, пусть даже напарнику, секретного заказчика сдаст? Не говорил мне ничего Бархан… Не говори-и-и-ил! О-о-о!
Хотя промедол действовал, наемник принялся дергаться, изображая приступ боли. Я отошел в сторону, чтобы перезарядить АКМ.
— Убьешь его? — прошептал Лунатик.
— Нет, помилую!
—
— А ты зачем спрашиваешь, если сам все понимаешь? Хочешь этого отморозка, который ребят добивал и калечил, лечить, кормить, на себе до госпиталя тащить? Да он по дороге сдохнет. А если не сдохнет, пожалуй, тебе спасибо потом скажет. При случае, пулей в голову…
Лунатик не спорил, но заметно расстроился. Несмотря на время, проведенное в Зоне, и жестокий опыт «концлагеря», в нем до сих пор оставалось что-то от ботаника. Снайпер уже понял, что его ждет. Он перестал кричать и просить, просто смотрел в направленное на него дуло автомата расширившимися зрачками. В последние минуты игра с наемника соскочила начисто, не осталось в нем ни страха, ни надежды, ни смирения — ничего, кроме изначальной жестокости. Я вдруг понял, что этот человек мне врал — возможно, от самого начала и до конца.
— Ты, главное, труп Бархана поискать не забудь, — с поганой усмешечкой пробормотал он. — А то вдруг трупа-то на месте не окажется…
— Что?
— А то…
Мы оба, Лунатик и я, одновременно рванули к краю крыши и перегнулись через ограждение. Огромного тела, закованного в экзоскелет, на куче металлолома не оказалось.
— Держи второго красавца под прицелом, а я внизу проверю…
— Моро, погоди! Если он там…
— Я тебе сказал — стой на месте. Если что, сверху прикроешь.
Спускаясь по пожарной лестнице, я чувствовал себя очень неуютно — лицом к глухой стене, лопатками — в сторону возможного противника. Радовало только, что Лунатик начеку, а рухнул Бархан без ствола, но такой верзила и без ствола был не подарок.
Все происходящее выглядело более чем странно.
Человек, упавший с двадцатиметровой высоты, даже в броне переломает себе кости. Человек с простреленным затылком — и вовсе не жилец.
Уже внизу, держа ствол наготове, я тщательно осмотрел кучу железа. Темная кровь тут смешалась с ржавчиной, кровавая полоса, понемногу сужаясь, тянулась в сторону пролома. За проломом она исчезала совсем.
— Что там? — крикнул сверху Лунатик.
— Ничего, я возвращаюсь.
Я закинул АКМ за плечо и как можно быстрее вскарабкался наверх.
— Сбежал Бархан? — мрачно спросил Лунатик.
— Типа того. Ты это как-нибудь можешь объяснить?
— Нет.
— Может, у него спросим?
Я склонился над пленником и внезапно понял, что тот уже мертв. Был ли причиной так и не побежденный промедолом шок, сыграла ли роль потеря крови, но парень уже не дышал. Ошеломленный бегством «мертвого» Бархана, я без особого доверия отнесся к смерти его напарника — проверил пульс на шее и на запястьях, дыхание, зрачки, расстегнул комбез и нащупал сердце. Оно не стучало. Парень посинел, наверняка и без сомнения он был уже трупом.