Отступник
Шрифт:
— А куда? Если «Монолит» прорвется, он двинет на юг, там наших блокпостов вплоть до Темной долины нет. «Монолитовцев» много, перемещаются быстро, почти не спят, зачистят всех.
— Можно соединиться с нейтралами, вместе оборону держать.
— Идея неплохая. Но с нами тут двое ученых, пока они замеры не закончат, ждать придется на месте.
— Сколько ждать?
— Пятнадцать часов. Если «Монолит» к тому времени оборону не прорвет, выдвинемся к Барьеру. Прорвет — обороняться будем здесь. Итог все
Харт действительно собирался умирать. Он перестал разбираться с картой, выключил и закрыл ноутбук, опустил защитные очки на глаза, натянул перчатки и подвинул ближе ствол.
— Без замеров никак, — добавил он очень спокойно. — Без них с прогнозами выбросов не справиться. Зону принимать надо такой, какая она есть, только законченный фанатик может мечтать ее уничтожить.
Сам Харт явно был «фанатиком наоборот», теперь сделалось понятно, почему он так легко прижился в «Свободе». Не хотелось думать, что с его людьми произойдет за те самые пятнадцать часов.
— Странный парень, — пробормотал Лунатик, когда мы отошли немного в сторону.
— Но ведь без замеров нельзя.
— «Нельзя» будет, когда их тут всех перебьют. А ты бы что сделал, Моро?
— Если шансов нет, скомандовал бы отступать. Люди важнее науки.
Несмотря на эти разговоры, делали мы сейчас нечто не менее отвязное, чем люди Харта, а именно — собирались двинуться прямо на восток, еще ближе к осажденному Барьеру. Мешала только накопившаяся усталость после бессонной ночи. Веки слипались, ноги сделались тяжелыми и чужими.
— Если хотите, разрешаю здесь задержаться на дневку. Стволами только не размахивайте, люди нервничают, — буркнул нам вслед командир.
Он теперь отставил ноутбук и рассматривал попеременно то западный горизонт, то восточный, прижимая бинокль к воспаленным от бессонницы глазам. Подальше, возле вагона-бытовки, превращенного в постоянное жилье, потрескивал почти бездымный костер. Еще один «свободовец», сменившийся после ночного дежурства, проводил там время, перебирая струны гитары. Мне и Лунатику он улыбнулся довольно дружелюбно.
— Всю ночь не спал — и не хочу. Барьер близко, поэтому. А если даже усну — такие ужасы снятся…
Ужасы его, видимо, не пугали, а забавляли. По меркам Большой земли парень был неплохой, но в Зоне он был мой враг, член группировки, с которой «Долг» собирался вести упорную войну до полного истребления. При других обстоятельствах он бы меня убил легко, я его — тоже. Приходилось глядеть мимо лица этого парня — на руки с гитарой, на костер и остатки еды, — я опасался, что глаза меня выдадут.
— Выброс через два часа, можете в вагончике переждать…
В вагончике я рухнул ничком на пустую койку и сразу уснул. Во сне пришел вовсе не ужас, хотя хорошим такое видение не назовешь. Худая некрасивая
— Ничего вы во сне, падлы, не сделаете, — сказал я, поддразнивая.
Они и вправду были бессильны, и это безобразие в итоге прекратилось само собой.
Однако, как только оно прекратилось, я увидел самый настоящий, качественный кошмар.
Связанная Инга с повязкой на глазах и кляпом во рту находилась внутри круга, нарисованного мелом на бетоне. На ее лицо падала тень. Брюнетка с татуировкой склонилась над жертвой, держа нож наготове. Силуэты, очень похожие на боевиков «Монолита», что-то тянули припевом, помогая себе хлопками и завываниями.
Я хотел встать, перестрелять их из АКМ, перерезать по одному или порвать голыми руками, но даже не дернулся. Хотел пересилить себя и все же подняться, но не мог, будто в мире сна не имел никакой силы.
Тогда я стал звать Лунатика, но Лунатик, точно такой же, как Инга, беспомощный и немой, находился внутри еще одного очерченного мелом круга.
— Костя, мать твою! Ты где, черт тормозной? Помоги! — орал я и от этого крика в конце концов проснулся.
— Что, сильно приперло? — поинтересовался явившийся на шум веселый «свободовец» с гитарой.
— Типа того.
— Это из-за выбросов. Со всеми так. Ты шлем от «Севы» надень обратно, в нем и спи.
Я послушался, сделал, как он предлагал, и на пару часов выключился уже без сновидений.
Лунатик меня растолкал ближе к вечеру.
— Я тут с пацанами из «Свободы» поговорил немного. Есть мнение, что они видели Полозова за два часа до нашего появления. Если так, то я беру назад свои слова, сказанные на Янтаре…
Я сел и потер лицо руками, пытаясь согнать остатки мутного кошмара.
— Если Полоз жив, то что здесь делает?
— Не знаю. Может быть, ищет тебя, но это едва ли. Скорее всего, как и мы, шел на Лиманск напрямую, но свернул сюда из-за ренегатов.
— Неплохо бы самим его отыскать.
— Сейчас все нейтралы собираются у Барьера. Полозов, наверное, там. Пошли?
— Пошли.
Мы снялись с места очень быстро. На Лунатике до сих пор был окровавленный и дырявый комбинезон из запасов Факира, но заменить эту рвань было нечем.