Отступник
Шрифт:
Надо было искать медикаменты, хотя бы все тут пришлось перевернуть, но переворачивать-то оказалось особенно нечего — вещи с первого этажа почти все вынесли, только возле лестницы я нашел высокий алюминиевый контейнер для жидкости, герметично закрытый. Из вполне понятной предосторожности контейнер открывать не следовало. На втором этаже сквозило через дыру в стене. Свет тут тоже горел, за проемом выбитой двери внезапно обнаружился огромный и совершенно целый бильярдный стол. Шары и кии исчезли, но зеленая обивка выглядела чистой и почти новой, хотя бильярд
Ковер и бильярд вызывали ложное чувство безопасности, я поддался ему и чуть на этом не погорел. Лязгнул металл. Пистолетная пуля, просвистев рядом, вошла в остатки искореженного деревянного косяка.
— Кровосос, сука… — раздался из-за угла хриплый голос. — Давай, приходи, жри…
— Не нужен ты кровососам, они дураков не едят, — отозвался я, не высовываясь из-за стола.
— Человек, что ли? — неуверенно спросил все тот же хриплый голос.
— Человек.
— Ну, тогда ладно…
Он больше не разговаривал, только тяжело дышал.
— Ствол брось, тогда поговорим, — предложил я.
— Я те брошу… — мрачно отозвался он. — Знаем мы вас, мародеров, сталкеров, шпану. Я ствол брошу, ты меня сразу добьешь.
— Военный, что ли?
— Капитан Бурцев.
— Меня зовут Моро. Ствол можешь не бросать, но опусти и выходи так, чтобы я тебя видел.
— А зачем мне выходить? — задумчиво поинтересовался капитан, и я понял, что человек явно не в себе.
— Так и будешь сидеть в углу?
— Ага, буду. Я тут последний. Жду, пока подкрепление не подтянется.
— Я от самой Свалки шел, ни одного вашего отряда не встретил. Никто сюда не придет. Ну, может, разве что и впрямь твои бывшие кореша, а ныне зомби, заявятся.
— Вот зомби-то едва ли, — засмеялся Бурцев. — Слышал, как вы их на плацу и возле вышек положили. Хотел после вам в дыру гранату кинуть, но передумал… Наверное, зря.
— А теперь что, снова решил повоевать?
— Нет, я тебя за зомби принял. Вижу я плохо в темноте.
По спине между лопатками у меня пробежал холодок. Бильярдная, как и большинство комнат, освещалась довольно яркой галогенной лампой.
— Эй, капитан… Ты что, слепой, что ли?
— А ты догадливый, сука… Я думал, что раз ночь, значит, темно.
— Откуда знаешь, что ночь?
— По ночам тут собаки воют…
Бурцев был слеп и более-менее неопасен. Я не пытался его разоружить, просто попятился в сторону коридора и осторожно вышел.
— Если медикаменты ищешь, то они в последней комнате направо, — заорал Бурцев мне вслед.
Видимо, потеряв зрение, он приобрел интуицию и способность ориентироваться по звуку. В указанной им комнате могло оказаться что угодно, в том числе и ловушка, но я все равно туда пошел.
Это была небольшая запущенная клетушка с хирургическим столом в давно засохшей крови, с неработающим стерилизатором и несколькими медицинскими шкафами. Стеклянные дверцы шкафов не открывались без ключа, я их попросту разбил, а потом взял
— Если нужна вода — она в подвале только из крана течет! — снова мне вслед заорал Бурцев.
Вода была сомнительной, но выбора не оставалось, и я набрал ее в единственную подходящую посуду — в алюминиевое ведро из разоренного буфета.
Когда я вернулся к Лунатику, он уже не лежал, а сидел и выглядел не таким усталым, я вымыл руки и обработал ему голову, соединив края раны скобками, сделал перевязку и закатил пару уколов. Все это вместе должно было предотвратить заражение, но использованный мною транквилизатор неизбежно вызывал сонливость. Спать в зараженном месте не следовало, но и уходить было некуда — разве что в такой же радиоактивный поселок, к тому же наполненный собаками и кровососами. Подумав, я просто заставил напарника надеть броню «Берилл», а сам положил в карман «медузу». — Шум был… Кто там наверху?
— Слепой армейский псих.
Услышав такой ответ, Лунатик почему-то успокоился, наверное, опасался другого.
— Спать хочется, но ведь нельзя, — вяло пробормотал он и отключился.
Я обошел здание и запер и завалил мебелью потяжелее все внешние входы-выходы. Отбить в одиночку атаку многих мутантов я бы не смог, но в запертые двери они ломились редко.
— Э-э-э! — донесся приглушенный крик Бурцева со второго этажа. — Бу-бу-у…
Слов я не разобрал, поэтому поднялся узнать, чего он хочет.
— Ствол убран, подходи, поговорить хочу.
Армеец выбрался из своего угла в бильярдной и теперь сидел на одном из уцелевших стульев. Я рассмотрел его как следует. Человек давно не брился и сильно оброс, выглядел похудевшим и осунувшимся. Глаза у капитана были совершенно нормальные на первый взгляд, только слишком неподвижные. Носил Бурцев форменный армейский «Берилл» с отстегнутым шлемом.
— Удивляешься, что я здесь делаю? — спросил он с кривой улыбкой. — Все очень просто — я уйти не могу. Сам дорогу не вижу, а главное, не вижу тех, кто по дорогам ходит, да и, если честно, вообще ничего…
Бурцев был прав — за пределами казармы порвали бы его в минуту. Он и так выжил чудом.
— Как это случилось?
— Большой выброс в конце августа, вот, после него.
— Значит, уже месяц…
— Да.
— А остальные где?
— Будто бы ты не знаешь… Убиты выбросом сразу, ушли, зомбированы… Варианты есть, и все эти варианты паршивые.
— А тебя почему бросили?
— Я примерно сутки как труп лежал. Очнулся — темно. Сначала думал, ночь. Потом понял, в чем тут дело… на помощь звать не стал, добрался до казармы на ощупь, сразу на второй этаж полез. Сидел тут сутками, двери этим самым бильярдным столом и подпирал. Снаружи — вой, шум, крики, а временами такая тишина, аж жутко. По рации пытался с командованием связываться… Много раз. Все время глухо, думаю, сломалась она. Может, отремонтировать поможешь?