Отступник
Шрифт:
– Почему? – настаивал Дзирт, так и не получив ответа от самоуверенного простолюдина из Дома Хинафин.
Повышенный тон Дзирта заставил Келноза беспокойно оглядеться.
Предполагалось, что они спят, и если наставник услышит, что они спорят….
– Что ж тут непонятного? – ответил Келноз языком жестов; тепло, исходившее из его пальцев, явственно воспринималось теплочувствительными глазами Дзирта. Я поступил так, как должен был поступить, хотя, пожалуй, мне нужно было продержаться подольше. Возможно, если бы ты ещё кого-нибудь победил, мне удалось бы занять
– Если бы мы действовали вместе, как договорились, ты мог бы победить или, по крайней мере, быть вторым, – ответил Дзирт; резкие движения рук выдавали его гнев.
– Скорее, вторым, – отвечал Келноз. – Я с самого начала знал, что я не ровня тебе. Ты – лучший фехтовальщик из всех, кого я видел.
– Учителя так не считают, – вслух пробормотал Дзирт.
– Восьмой – это не так уж плохо! – прошептал в ответ Келноз. – Берг'иньон оказался всего лишь десятым, а ведь он из правящего Дома Мензоберранзана. Ты должен радоваться, что одноклассники не станут завидовать тебе! – Шарканье ног за дверью заставило Келноза вновь перейти на беззвучный код. – То, что у меня более высокое место, означает лишь, что мне в любую минуту могут вонзить кинжал в спину.
Дзирт пропустил мимо ушей это утверждение, ему трудно было согласиться, что в Академии возможно подобное предательство.
– Берг'иньон был в этом состязании лучшим из тех, кого я видел, просигналил он. – Он уже побил тебя, когда я вмешался!
Келноз пренебрежительно усмехнулся:
– По мне, Берг'иньон может служить поваром в каком-нибудь из низших Домов!
– Он говорил теперь ещё тише, потому что койка сына Дома Бэнр располагалась всего в нескольких ярдах от них. – Он – десятый, а я, Келноз из Дома Кинафин, третий!
– А я хоть и восьмой, – сказал Дзирт со странным выражением в голосе, означавшим скорее гнев, чем зависть, – но могу уложить тебя любым оружием.
Келноз пожал плечами (для видящих в инфракрасном спектре движение это было странно расплывчатым).
– Однако не уложил, – прожестикулировал он. – Я победил в схватке с тобой!
– В схватке? Да ты просто обманул меня, вот и всё!
– А кто остался стоять? – напомнил Келноз. – И кого осветили голубым светом?
– По законам чести должны быть какие-то правила соревнования! – зарычал Дзирт.
– Есть только одно правило, – огрызнулся Келноз. – Ты можешь делать всё, что найдешь нужным. В схватке победил я, и я оказался выше тебя, Дзирт До'Урден! Остальное не имеет значения!
В пылу спора они заговорили слишком громко. Дверь распахнулась, и на пороге появился воспитатель, его силуэт четко обрисовался в голубом свете, идущем из холла. Оба студента мгновенно повернулись на бок и закрыли глаза, а заодно и рты.
Безапелляционность последнего заявления Келноза заставила Дзирта сделать правильный вывод. Он понял, что дружбе его с Келнозом пришёл конец, а скорее всего, они никогда и не были друзьями.
– Ты видел его? – спросил Альтон, беспокойно постукивая пальцами по краю небольшого столика в верхней комнате своих покоев.
Это
– Видел, – ответил Мазой. – И наслышан о его воинской доблести.
– После великого состязания он восьмой в классе, – сказал Альтон. – Это неплохой результат.
– По общему мнению, он достоин быть первым, – заметил Мазой. – Недалек день, когда он станет им. Я в этом уверен.
– Он не доживет до этого дня! – пообещал Альтон. – Дом До'Урден возлагает большие надежды на этого лиловоглазого юнца, поэтому именно его я избрал первой своей жертвой. Его смерть станет большим горем для вероломной Матери Мэлис!
Мазой, однако, не считал вопрос вполне решённым и постарался внести в это дело ясность.
– Ты не причинишь ему зла. Ты и близко к нему не подойдешь! – предупредил он.
Всё тем же беспощадным тоном Альтон продолжал:
– Я жду уже двадцать лет….
– Подождешь ещё немного, – огрызнулся Мазой. – Хочу напомнить, что ты принял приглашение Матери СиНафай в Дом Ган'етт. Такой союз предполагает беспрекословное повиновение. Мать СиНафай – наша общая верховная мать возложила на меня задачу следить за Дзиртом До'Урденом, и я исполню её волю.
Обдумывая слова, сказанные его тайным союзником, Альтон откинулся в кресле, опершись тем, что некогда было его подбородком, на худую руку.
– По планам Матери СиНафай, ты получишь полную возможность отомстить, продолжал Мазой. – Но предупреждаю тебя, Альтон Де Вир, – он особо подчеркнул эту фамилию, – что если ты начнешь войну с Домом До'Урден или если каким-нибудь самовольным агрессивным актом поставишь их в положение обороняющихся, на тебя обрушится гнев Дома Ган'етт. Мать СиНафай разоблачит тебя как убийцу и самозванца, и пеняй тогда на себя, если тобой займется правящий совет!
Трудно было не прислушаться к такой угрозе. Альтон не имел другой семьи, кроме усыновившей его семьи Ган'етт. Если СиНафай от него отвернется, союзников у него не будет.
– А какие планы у СиНафай…. у Матери СиНафай…. в отношении Дома До'Урден? – спокойно спросил он. – Расскажи, как я смогу отомстить, тогда, быть может, мне удастся вытерпеть эти мучительные годы ожидания.
Мазой знал, что здесь надо быть особенно осторожным. Его мать не запрещала рассказывать Альтону о её замыслах, но Мазой понимал: если бы она хотела посвятить ненадежного Де Вира в свои планы, она сама сделала бы это.
– Пока можно только сказать, что могущество Дома До'Урден сильно возросло и продолжает расти, становясь угрозой для всех влиятельных Домов, – промурлыкал Мазой, наслаждаясь предвкушением возможной войны. – Вспомни, как блестяще, без всяких следов, было осуществлено свержение Дома Де Вир! Многим знатным людям в Мензоберранзане легче дышалось бы, если бы….
Мазой замолчал, решив, что и без того сказал слишком много. По алчному блеску в глазах Альтона он понял, что приманка слишком соблазнительна, чтобы обеспечить терпение Де Вира.