Отверженный III: Вызов
Шрифт:
Я выжал из двигателя внедорожника всё, на что он был способен, и через пять минут доехал до леса, который на самом деле оказался небольшим ельником. Но это было неважно. Главное, что деревья на довольно большом протяжении росли практически вдоль дороги. Ориентируясь на показания навигатора, я остановился в середине ельника, выскочил из машины и быстро наложил три сильных боевых заклятия одно за другим.
Сначала я направил навстречу военному внедорожнику водяной смерч, затем наложил на большую область дороги кислотный туман, а в завершение выставил огромный ледовый барьер,
Я прыгнул в машину и поехал дальше. Сразу же за ельником свернул налево, в сторону Беларуси. Судя по навигатору до границы было не более полутора километров. Ледовую дорогу накладывать не пришлось. Машина Яроша вполне справлялась с бездорожьем. Буквально через месяц в этих местах я бы не проехал из-за весенней распутицы, но сейчас холодная земля была немного хуже асфальта. Разве что неровная, но мы всё-таки ехали на внедорожнике.
Я не понял, откуда был произведён выстрел. Признаться, я его вообще не заметил, и лишь когда нашу машину подбросило вверх, понял, что нас атаковали. Внедорожник два раза перевернулся и лёг набок.
— Ты как? — сразу же крикнул я Агате.
— Живая, — ответила подруга.
— Выбраться сама сможешь?
— Должна.
Выстрел из гранатомёта пришёлся на колесо. Рамный внедорожник от кувыркания почти не помялся, а я был пристёгнут, поэтому отделался лишь ушибами. Я выбил остатки ветрового стекла и начал выбираться из машины. Сразу же раздалась автоматная очередь. И не одна.
Стреляли справа. Надо было быстрее ставить защиту, пока никому не пришло в голову опять использовать гранатомёт. Не вылезая из машины, я поставил справа от нас ледяной барьер. Звук стрельбы стал тише, и я снова попытался вылезти. Получилось.
Через лёд я увидел группу автоматчиков, которые оббегают выставленную мной стену. Быстро поставил ещё три, оградив таким образом нас со всех сторон. Пока я это делал, Агата вытащила из машины Агнешку и, не дождавшись моего вопроса, сказала:
— Не пострадала. Сейчас Яроша достану.
Я кивнул и принялся думать, что теперь делать. Ледяной барьер начали разрушать из гранатомётов — это означало, что в группе не было одарённых. Но они явно находились в преследующем нас внедорожнике. Времени было критически мало.
Я посмотрел на лежащих на земле Яроша и Агнешку и сказал Агате:
— Сейчас я наложу на каждого из нас зеркальный щит. Для отражения физического урона это почти идеально — все пули и гранаты полетят обратно в тех, кто их в нас выпустит. А магов я среди этих ребят не вижу. Потом ты наложишь на меня богатырскую силу, я возьму этих двоих, и мы побежим к границе.
— Наложи лучше ты на меня богатырскую силу, — предложила Агата. — Давай я их понесу, чтобы у тебя руки были свободны!
— Умница! — похвалил я подругу и приступил к наложению заклятий.
Менее чем через минуту каждого из нас украшала полупрозрачная зеркальная аура, а Агата подняла с земли Яроша и Агнешку и закинула их себе
Сразу же послышались выстрелы, которые тут же прекратились — видимо, зеркальный щит отправил назад пули, и продолжать стрельбу дураков не нашлось. Вместо выстрелов, нам в спину донёсся лишь яростный вопль:
— Курррва-а-а!
Я не знал польского, но это слово мне было знакомо.
«По-тихому убежать не получилось», — подумал я и, усмехнувшись, ускорил бег, перепрыгивая через кочки и ямы.
Почти перед самой границей мы наткнулись ещё на одну вооружённую группу польских пограничников. Среди них был одарённый — возможно, начальник ближайшей заставы. Но уровень у него был не самый высокий — в нашу сторону полетели лишь простейшие каменные стрелы, да на нашем пути возникла широкая полоса с зыбучим песком. Одарённый пограничник оказался довольно слабым магом земли.
Я ради приличия выпустил в сторону этих ребят два водяных смерча — этого хватило, чтобы всех разогнать. Отдельно на мага время тратить не стал — с его каменными стрелами отлично справлялся зеркальный щит, а поверх зыбучи песков я проложил ледовую дорогу. Проложил хорошо — до самой границы. Под этой дорогой остались не только пески, но и контрольно-следовая полоса и все пограничные заграждения.
И мы побежали домой. Правда, бежать было трудно — про специальную обувь мы всё же забыли. Агата два раза даже падала, роняя Яроша и Агнешку. Но это уже были мелочи. Главное, что мы почти смогли убежать.
Когда до границы осталось около ста метров, я увидел группу российских пограничников. Среди них яркой оранжевой аурой какого-то защитного заклятия выделялся один одарённый — скорее всего, начальник заставы. Мы немного сбавили темп, а когда один из пограничников сделал предупредительный выстрел вверх, вовсе остановились. Я поднял руки и громко крикнул:
— Мы свои!
Приняли нас настороженно, но дружелюбно. Я рассказал пограничникам, что мы бежим из польского плена, не вдаваясь в подробности. Кто такие Ярош и Агнешка, и почему они в таком состоянии, рассказывать не стал — сослался на то, что это государственная тайна, и я не имею права разглашать подробности.
Агату, поляка и внучку генерального прокурора разместили в местном медпункте — других свободных помещений просто не оказалось. Конечно, был ещё карцер, но начальник заставы понимал, что это перебор. Я обновил на Агнешке заклятие заморозки и наложил такое же на Яроша. Агата осталась с ними, чтобы приглядывать, а я отправился общаться с начальником заставы.
Как я и предполагал, начальником оказался одарённым с оранжевой аурой. Он представился капитаном Воробьёвым и сразу сказал, что особо моим словам не верит, но и врагом меня не считает. Капитан доложил о происшествии на границе руководству, и теперь в его задачи входило дождаться распоряжений сверху, а до этого времени следить, чтобы мы не убежали.