Овчарка
Шрифт:
Парень оцепенел. Полуторатонная бронированная туша показалась ему огромной и несокрушимой, из маломощного лейтенантского бластера ее не пробить. Даже штурмовые не справились: это определенно был один из тех «крабов», что напали на группу, — в корпусе зияли две свежие оплавленные вмятины, а один из суставов не гнулся, из-за чего робот слегка прихрамывал и погромыхивал.
«Краб» остановился в трех метрах от человека, медленно вращая камерами. Бурелом мешал ему подойти ближе, а система распознавания образов была гораздо примитивнее киборганической и ориентировалась на шум, движение,
Наконец «краб» попятился. У Олега перед глазами все поплыло, бластер резко потяжелел и клюнул вниз, но оказалось, что расслабляться рано. Робот просто обходил бурелом, ища более удобный ракурс. Камеры и плазмометы оставались нацелены на подозрительный участок почвы.
Парень почувствовал, что еще чуть-чуть — и он не выдержит. Заорет, дернется бежать, выстрелит — и тут же превратится в кучку пепла. Или «краб» подберется ближе и распознает стук человеческого сердца — странно, что до сих пор его не услышал, оно же просто рвется из груди, единственный звук в этом проклятом немом лесу.
Шмяк!
На макушку «краба» шлепнулась белочка. И прилипла, потому что падающие с двадцати метров белочки при соприкосновении с броней склонны необратимо изменять форму и консистенцию.
Шмяк! Шмяк!
Краб попятился. Беличьи камикадзе не представляли для него угрозы, но программа сочла нахождение в данной точке пространства неудобным: ее природные особенности мешали выполнению задания.
Шлеп!
Теперь это была хищная лиана, молоденькая, размером с шаль. Благодаря растопыренным пружинистым щупальцам падение ее не убило, зато сильно испугало, и она поспешила закрепиться на новом месте, обвив клейкими усиками все мало-мальски пригодные выступы.
«Краб» затоптался на месте. Усики так плотно намотались на ножки камер, что почти полностью их обездвижили, и теперь, чтобы что-то рассмотреть, роботу приходилось поворачиваться всем корпусом. С наклонами из-за негнущейся ноги была совсем беда, «краба» шатало как пьяного. В какой-то момент он чуть не опрокинулся прямо на Олега, пытаясь поймать его в фокус; парень сам не понял, как ему удалось остаться на месте, — видимо, душа уже наполовину выпорхнула из тела, и ей стало на него плевать.
Предприняв еще несколько безуспешных попыток вернуться к нормальной работе, «краб» выровнялся и замер. Все системы функционировали нормально, повреждений не было, противника тоже — только объект окружающей среды, создающий механические помехи.
Дежурный в командно-штабном модуле получил от патрульного «краба» сообщение о блокировке камер, лениво выматерился и приказал возвращаться в лагерь — пусть техник глянет, что там за ерунда.
Робот втянул плазмометы и ушкандыбал прочь, оставив цепочку глубоких следов — один перед самым носом лейтенанта.
Олег еще несколько секунд ошалело таращился ему вслед, потом уткнулся лбом в землю и судорожно затряс плечами.
Киборг
— Задание выполнено.
Рыжик как ни в чем не бывало улегся возле хозяина. Олегу хотелось много чего ему сказать, но он так и не придумал, как это сформулировать — а главное, обосновать, — и ограничился хриплым:
— Ну что, комплекс там?
— Думаю, да.
— Чего? — растерялся парень. — Так ты его не видел?
— В центре поляны имеется четко выраженный шестнадцатиметровый квадрат.
— Ага! И что под ним?!
— Хрен их знает.
— А поподробнее?!
— Квадрат представляет собой мелкоячеистую сетку с маскировочными и отражающими элементами. Внутри находится слабый неидентифицируемый источник электромагнитного излучения.
— Черт! И что же нам теперь делать?!
Олег повернулся к уже настроенному маяку и почувствовал, как его сердце снова переходит в турборежим паники: прибор оказался глубоко вдавлен в землю и заметно покорежен.
— Бля! Бля-а-а! БЛЯДЬ!!!!
Последнее слово вырвалось у лейтенанта, когда он уже выковырял маяк, перевернул — и утопленная кнопка с жизнерадостным щелчком отскочила, а на треснувшем корпусе засветился красный диод активации.
Олег попытался торопливо упихать кнопку обратно, но она без зацепов ходила туда-сюда. Маяк — лейтенант это точно помнил — был не одноразовым, вдруг придется экстренно его перенастраивать; видимо, тяжелая нога «краба» повредила прибор не только снаружи.
Киборг словно нарочно замешкался с ответом, чтобы не пожимать плечами, а дать конкретный и крайне конструктивный ответ:
— Рекомендуется как можно быстрее покинуть данную местность.
Олег безнадежно потыкал в кнопку, но диод даже не мигнул.
Случай, такой же слепой и беспощадный, как робокраб, не оставил им выбора.
В лагере поднялась суматоха. В КШМ засекли неизвестный сигнал и предположили худшее, то есть угадали. Бойцы спешно расхватывали оружие и выскакивали из кунгов; их оказалось не девять, а добрых два десятка. Одни кинулись к центру поляны и принялись скатывать маскировочную сеть, сразу ставшую заметной. Несколько человек, не дожидаясь, когда яму полностью откроют, нырнули вниз, а им навстречу выкарабкался робокраб — уже другой, без левого плазмомета, зато со здоровыми ногами. Он присоединился ко второму, закованному в экзоскелеты, отряду, устремившемуся к воротам, как обозленные пчелы к летку улья.
— Сейсмодатчики! — опомнился Олег. — Давай их сюда!
«Рой», разделившийся было на две части, снова слился и по наводке связиста устремился вправо, к «месту сработки». GPS в этой модели датчиков не было, после установки проводилась тестовая активация, и местоположение каждого прибора наносилось на карту.
А над уровнем ямы проклюнулись, как шляпки грибов-подосиновиков, алые кончики боеголовок. Зенитчики готовились к отражению удара.
— Обнаружен ракетный комплекс, — констатировал очевидное Рыжик.