Овердрайв
Шрифт:
114. Товар
Жан-Поль вернулся через пару часов с большой коробкой.
– Принимай товар.
– Всё достал?
– Да. Как действуем?
– Выполняем дневной план.
Жан-Поль переоделся, нацепил бэйдж и пошёл в зал. Я сел за компьютер и сформировал новый отчёт. Когда я отправил его, мне снова позвонила Надежда.
– Серёжа, ну почему так мало сим-карт?
– Сам не понимаю. Люди не видят своего счастья, хотя мы суём его им прямо в лицо.
– Что будем делать?
– Может,
– Сергей, это просто отличная идея! Сейчас напишу всему сектору, чтобы сделали то же. Как назовём акцию? «Нумизмат»?.. «Нумерология»?.. Придумала! «Счастливый номер Слевина»! Знаешь, фильм такой?..
– Знаю, – сказал я. – Жжёшь, Надежда.
Повесив трубку, я сказал Жан-Полю:
– Давай выносить стол.
– Ты серьёзно?
– Разумеется.
– И красивые номера будем выбирать?
– В жизни не видел некрасивых номеров. Возьмём любые.
113. Акция
Мы вынесли стол и разложили на нём симки. Люди ходили мимо. Им было плевать. Когда человеку нужна сим-карта, он идёт и покупает сим-карту. Когда она ему не нужна, он идёт по своим делам. Он идёт купить пару кило мяса. Она идёт в маникюрный салон. Он идёт в магазин спортивной обуви. Она идёт в звукозаписывающую студию, потому что она теперь участник поющего go-go-дуэта. Он едет в торговый центр за новой аудиосистемой и ковриком для ванной. Она идёт купить роллы «Филадельфия» и три литра живого пива. Он идёт трахать чужую жену, не зная, что её муж уже всё знает и поджидает его. Она идёт менять доллары на евро. Не нужны им сим-карты.
Мы с Жан-Полем стояли и курили, глядя на всех этих людей, на то, как ребята из салонов через дорогу, чертыхаясь, вытаскивают на улицу столы и высыпают на них горы сим-карт, и предлагают их проходящим мимо незнакомцам, которым плевать, и дети перебегают дорогу в неположенном месте, а дебелый полицейский ловит их и грозит тюрьмой, и трамваи ездят, дребезжа, звеня, скрежеща, треща, стуча – всё это сразу.
Докурив, я оставил Жан-Поля, вернулся в магазин и открыл коробку, которую он принёс. Там были пластиковая канистра с бензином и моток провода в тканевой оплётке. Дверь открылась, и в салон вошёл человек. Его габариты примерно соответствовали размеру двери, в которую он вошёл. На вид ему было за тридцать пять. Короткая стрижка, пластиковые тёмные очки, на мускулистой шее расплывчатая татуировка в виде коловрата и ещё одна тату на правой руке, покрывающая фаланги навроде кастета.
Незнакомец снимает очки и смотрит на меня. Правый его глаз затянут бельмом, а левый глядит так, будто он всё про меня знает: каждую деталь моего прошлого, каждый грех, каждую мысль, намерение и страх. Вместе с тем он смотрит очень спокойно и просто, но я сразу понимаю, что это кто угодно, только не покупатель, и пришёл он сюда точно не за тем, чтобы взять Адам в кредит. Собрав волю в кулак, говорю:
– Здравствуйте.
– Привет, –
– Нет.
– Меня зовут Тимур Убоев.
Да чтоб тебя.
– Вы… Молотильня?
– Выходит, знаешь. Это сэкономит нам время.
Кошусь на окно. Жан-Поль курит, глядит в экран телефона и смеётся.
– Слушай внимательно, – говорит Молотильня. – Сейчас ты откроешь кассу и отдашь мне все бумажные деньги, что там есть. Тогда с тобой ничего не случится. НО! Если попытаешься нажать тревожную кнопку, вон ту, что у тебя на брелоке, то я начну бить тебя по голове. Сильно. Примерно минуту. Затем, если успею, обоссу. Когда прибегут охранники, я их вырублю, обоссу тебя в случае, если не успел раньше, заберу деньги и уйду. Ты всё уловил?
– Да.
– Действуй.
Я подошёл к кассе и сказал:
– Есть проблема.
– Излагай.
– Программа устроена так, что касса открывается, только когда пробиваешь товар.
Это было правдой. Молотильня приподнял бровь и с усмешкой сказал:
– Хочешь сказать, я должен что-нибудь купить?
– Иначе не откроется.
Молотильня смотрит на витрину с аксессуарами за моей спиной.
– Может, сим-карту? – говорю я. – Есть очень красивый номер. В ломбарде все ахнут.
Молотильня смеётся и говорит:
– Лучше плёнку для экрана.
Достаю плёнку, сканирую штрих-код.
– С вас 399 рублей.
– Сочтёмся.
Пробиваю чек, касса открывается, собираю все бумажные деньги, что-то около пятидесяти тысяч, кладу их в фирменный пакет, бросаю туда же защитную плёнку и тяну Молотильне со словами:
– Спасибо за покупку, ждём вас снова.
Молотильня вновь смеётся, берёт пакет, и говорит:
– Приятно иметь дело с умным человеком.
– Вы не против, если я вызову полицию, когда вы уйдёте?
– Моего благословения ты не получишь. Но я понимаю, что это неизбежно, ведь иначе дело повесят на тебя.
– Приятно иметь дело с умным человеком.
Молотильня надевает тёмные очки и идёт к выходу. Открыв дверь, он поворачивается ко мне со словами:
– И вот ещё что. Не искал бы ты Великое Но. Оно не для тебя.
Я оторопел.
– Что вы знаете о Великом Но?
– Послушай мой совет. Сегодня ты легко отделался, но если не остановишься, то на моё место придёт другой. Будет гораздо хуже.
Молотильня покинул «Телефокус».
0.
У твоей гримёрки страж о трёх головах – Страх ему имя. Страх заставляет людей взвешивать свои действия, продолжать трястись в седле, когда тела бесстрашных уже касаются перин, и забываются они сном. Без страха люди умерли бы, не успев стать людьми. Страх заставляет бояться, но стоит ли бояться его самого? Страх мог бы растерзать нас в клочки, если бы ему это было нужно, так, может, ему нужно что-то другое? Страх – основа того, что ты не сделаешь. Сметана на бананах, молоко на губах, мы любим кого-то, а нас любит страх.