Овердрайв
Шрифт:
Страшно.
0.
Струны твои протянуты в наши сердца прямиком. Когда одни из нас умирают, другие поднимают головы и впервые прислушиваются к Песне твоей. Она звучала всё время, но они не обращали внимания. А теперь композицию хвалят, рассуждают о значении слов, кивают в такт головами. В концертном зале из пола травой вырастают, стремятся к месту у сцены, чтобы лучше тебя разглядеть. Кто-то стоит себе мирно, явившись вовремя, а иной вперёд пробивает дорогу грубою силой, кто-то же девой родился и теперь садится на плечи мужчины, а бывает и наоборот: муж взволакивает свои мускулы, кожу да кости
147. Серпентарий
У меня неожиданно быстро закончились деньги. Получал я гроши, которых едва хватало, чтобы оплачивать свою часть аренды, питаться и иногда водить Полину в кино или недорогие сетевые рестораны, где мы читали меню справа налево.
Вместе с тем я работал как вол. Поднимался в семь утра, с Good Charlotte в наушниках ехал через весь город на автобусе и метро, торговал весь день с перерывом на шаверму и выжатым лимоном катился домой.
Полина вставала около двенадцати, занималась растяжкой, вершила дела в соцсетях и отправлялась в «Джигу-Дрыгу» или «Русский Дух».
– Ненавижу этот серпентарий, – говорила она о своём варьете.
– О чём ты?
– Все девчонки против меня.
– Почему?
– Особенности женского коллектива.
– Тогда зачем там работать?
– Потому что там платят две тысячи за вечер.
– Не так уж и много.
– Ты столько за день не зарабатываешь.
– Зато не работаю в серпентарии.
– Конечно, тебя, наверное, девчонки на работе любят.
– В пределах разумного.
– Ну да, конечно.
– Что? Я разве в чём-то виноват?
– Виноват, Серёжа, всегда мужик.
До переезда я о таком правиле не слышал.
146. Проверочка
Полицейский остановил меня в вестибюле метро. Молодой, с изъеденным оспой лицом, в мешковатой серой форме.
– Здрав-жлав, йдёмте с мно, – сказал он.
Идём в комнату полиции – маленький тёмный закуток, где возбуждённый лейтенант сидит и стучит пальцами по маленькому столику с дисковым телефоном.
– Ну! Кто тут у нас?! – восклицает он, завидев нас. – Турникетный прыгун?
– Ника ни, – отвечает мешковатый.
– Значится, карманный тягач?
– Вро ни.
– О! Наркоман?
– Не мгу знот, тварщ лытант.
– Зачем тогда привёл?
– Прверчка.
– Проверочка не помешает. Нутес, садитесь, гражданин, вот на этот стул, да поживее!
Сажусь. Лейтенант вытирает лоб платком и говорит мне:
– Документы.
Даю паспорт. Он смотрит в паспорт, на меня, в паспорт, на меня, в паспорт, на меня,
– Приводы были?
– Нет.
– А если найду?
– Попробуйте.
Лейтенант берёт телефонную трубку, крутит диск и, немного спустя, басит:
– Алло, да. Проверьте, Вернер Сергей Сергеевич проходил у нас по каким-нибудь делам?.. Точно?.. Ага, ну.
Повесив трубку, лейтенант шмыгает носом и говорит мне:
– Вы свободны, Сергей Сергеевич, но помните: мы за вами присматриваем.
Мне отдают паспорт, и мешковатый сопровождает меня к выходу. Когда мы выходим в метро, он говорит мне:
– Да у ныо даж тлыфон не вклчен.
– Тогда зачем это всё?
– Тка рабта.
– А… вы случайно не чех?
– Ни.
– Ладно. Ну, я пойду?
– Дэ… А, ни!
– Что ещё?
– Влыко Но и бло и чрно.
– Что, простите?
– Я грю: вылыкан буже чаровати.
Он кивает за мою спину. Обернувшись, вижу афишу: Оззи Осборн в Ледовом Дворце. Полина от него без ума. Может, сводить её туда, и тогда всё наладится?
0.
Когда за кулисы приходят фанатки, готовые на всё, ты обозреваешь их со скупой гордостью. Некогда подумать о другом. Отказываться от предложенного нелепо, уйти от красоты немыслимо. Однако знаешь, что в них же и страдания твои, в них и печаль твоя, в них и погибель твоя, впереди, далеко впереди, далеко-далеко, впереди-впереди… а нет – вот она, уже здесь. Нет, спасибо, завтра приходите или ближе к закату империи, только не сегодня, не сейчас. Сейчас продолжается Игра, Великая Игра, Древнейшая Игра, колесят по шару легковые машины с тяжеловесными пассажирами, небесные автобусы прыгают из города в город, с континента на континент. Если скучно на Олимпе станет, гуляешь в садах: хочешь – спелую вишню рви, хочешь – скрути косячок из розового листа, да звукам свирели внемли или земную твердь будоражь светошумовым шоу с раскатами грома. Делаешь разным богиням детей с их согласия, пусть те открывают новые грани Силы, пусть растут до купола небесного, пусть сознания их в себе зарождают новые и новые миры, совершеннее и справедливее прежних, миры, где нот и цветов ещё больше, где любая путаница искателю по плечу, где убийца не всегда шофёр, а в конце тоннеля всегда свет, если только сам идущий не алчет тьмы, миры, где выход есть даже из бесконечности, а за ней нет бесконечности иной, если только искатель сам не пожелает её там встретить, и если не пожелает, чтобы желания его не сбывались и чтобы всё не было ему подконтрольно. О славные миры! Заказать бы такие онлайн.
145. Пополам
В курилке я и наша go-go-управляющая Таня Карамель – довольно взвинченная.
– Вот скажи мне, – говорит она, выпуская дым через нос. – Ты же с девушкой живёшь, так?
– Так, – говорю.
– Кто из вас двоих платит за квартиру?
– Пополам, конечно.
– Да? А я считаю, что за жилье должен платить мужчина.
– Почему?
– Мужчина должен обеспечивать женщину.
– Почему он должен?
– Да потому, что женщина обеспечивает домашний уют.
– Готов согласиться, если эта женщина с утра до ночи только и занимается тем, что обеспечивает домашний уют. Но если женщина работает, да ещё и на двух работах, то она далеко не все свои силы вкладывает в уют. А вкладывает их в дело, как и мужчина. Так с чего бы ей не платить за жильё?
Таня цокает языком и восклицает:
– Да потому, что она и деньги вкладывает в уют! Например, она светильник купила!
– Женщина купила один светильник, а мужчина всегда платит за жильё? Это разве справедливо?