Овермун
Шрифт:
– Такие же самые дни! О Боже, я не вынесу!..
И Карина снова заплакала, закрыв лицо руками. Ее плечи в яркой футболке дрожали. Впервые в жизни она не сопротивлялась прикосновению рыжего...
– Я не могу здесь оставаться! Это не мой дом!..
– Все люди ищут свой дом. Терпение...
– У меня нет его больше!
– Пусть так, если ты так и хочешь оставаться слабачкой.
Плакать она переставала с большим трудом.
– Ты должна быть сильной. Назло всем! Ты что, позволишь этим слабоумным девицам радоваться твоему горю?!
Карина не ответила, хотя и знала ответ.
– Я хочу быть сильной, я пытаюсь...
– шептала она, уткнувшись лицом в его тонкое плечо.
– Но я совсем одна... О, как это трудно!
Он вздохнул. Впервые за все время - печально.
– Тогда позволь мне быть твоим другом.
Она отстранилась, внимательно глядя в его лицо. Она не знала, почему, но на закате лицо этого мальчишки выглядело по-другому. Только теперь удалось заметить, что его глаза тоже зеленого, хоть и неяркого, цвета. И он так ласково и непринужденно смотрит на нее.
– Да, будь моим другом... Прошу.
В следующий миг последний луч солнца погас. Стало темно, и было видно, как внизу старый дворник включил фонари.
День умер.
Оба подростка все сидели на крыше дома, глядя друг другу в глаза.
Наконец Печурин поднялся.
– Будь сильной, живи и радуйся назло врагам!
Он протянул руку, и Карина ухватилась за нее, поднимаясь. Впервые за несколько дней она улыбалась.
– Спасибо тебе.
Она стояла во весь рост на краю крыши и дышала налетевшим ветром. Она смотрела туда, где еще минуту назад был виден закат. Она знала, что день умер. Она знала, что жива. В день выбранной смерти она получила утешительный приз - друга.
Вдруг она посмотрела вниз, чтобы вновь увидеть дорогую машину старшего Акиллера и сказать Печурину ее марку. Несколько секунд спустя голова закружилась, и Карина потеряла равновесие. Она уже замахала руками, понимая, что падает, но внезапно ощутила крепкий захват. Сашка Печурин намертво ухватил ее за футболку, потянув на себя очень резко. Вместе с частью обветшалой ткани он вырвал и несколько каштановых волос.
Карина зашипела от боли.
– Ой, прости!
– сказал Печурин.
– Давай все-таки повременим с твоей смертью?
– Что ж, я согласна.
Украина, Одесса
Улица Тираспольская
Наши дни...
– Я пообещала, что верну ему долг, уже на следующий день, когда все обдумала и оценила... Я действительно крепко с ним сдружилась. Потом нас еще много дразнили в школе за то, что мы всегда сидели за одной партой, - ностальгически протянула Карина.
– Говорили что-то вроде "дурак дурака видит издалека" и вечно не давали спокойно жить. Привыкли мы, пожалуй, только к концу школы...
– Карина, - перебила подруга, - что именно ты считаешь спасением? То, что Печурин отговорил тебя или то, что не дал упасть с крыши?
– И то, и другое, конечно же. Как же иначе?
–
Девушка за рулем тяжело вздохнула. Посмотрела на Малинину.
– Считаешь, я неблагодарная?.. Наверное, ты права. Но... Иначе случиться не могло. Мы слишком разные, и жизни у нас не должны пересекаться. По крайней мере так, как того хочет он. Он слишком навязчив, и это делает его просто невыносимым! Ты только взгляни, что я нашла у него в шкафу!
Карина изъяла из заднего кармана фотографию и отдала ей.
– Надо же, какие мы любопытные, - осуждающе протянула Алиса, - уже по чужим шкафам... О-о-о...
Акиллер очень хотела выругаться, так как эмоции негодования вновь переполнили ее, но вместо этого всего лишь нажала на сигнал машины.
– Да что там случилось?!
– крикнула она в сторону проходящего мимо гаишника.
– Авария, гражданочка, - ответил он, - трамвай сошел с рельс и зацепил фонарный столб.
– Скоро можно будет ехать?
– Еще пару минут. Эвакуатор уже подошел.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, - и гаишник вновь ушел вперед, рассматривая какие-то бумаги.
– Вот непруха...
– уныло произнесла Карина.
– Поездили по срочным делам, называется.
Алиса перегнулась через дверцу кабриолета и посмотрела вперед:
– О, да там действительно завал! Смотри-ка, вон ту серебристую машинку как помяло...
– Малинина вернулась на место.
– Мне кажется, там уже началось движение.
– Слава Богу!
– вздохнула Акиллер.
– Может, успеем еще сделать половину планов до вечера...
Помолчали. Впереди действительно уже двигались одни из первых машин. Но основная часть пробки еще стояла на месте. Карина от скуки включила радио, как раз попав на кусочек новостей:
– "...По улице Тираспольской ДТП стало причиной длинной пробки... И это все новости на сегодня. Спонсор новостей на "Авто-радио" - "Альфа-такси"..."
Дальше Карина не услышала, так как сзади раздался шумный гудок. Девушка обернулась, решив понять, ради чего произведен шум, и увидела темно-фиолетовую легковушку, расписанную именем вышеупомянутой компании такси. Наверное, водитель прогудел от нечего делать или за компанию с кем-то, потому что колонна все еще не собиралась двигаться.
– Ну и дела, - сказала Алиса.
– Вечно в этом городе что-то творится! То деревья падают, то столбы фонарные...
– Скажи спасибо, что мы не на месте вон того "Ауди", - Карина кивнула в сторону проезжающего по кольцевой эвакуатора, грузом которого была серебристая машина с ужасно вмятым капотом.
– Если б мы не задержались у Печурина, то кто знает?..
Движение прекратилось еще на несколько минут. Скопище машин походило на единую долгую цепь, натянутую едва ли не от Преображенского собора. Проблемы со светофорами не позволяли пробке рассасываться у самого ее конца, а потому уже на Преображенской образовался новый запор.