Овод
Шрифт:
Слёзы, застывшие в глазах после удара, готовы сорваться плотным потоком в случае моего отказа. И вот нахрена мне это надо? А впрочем, одну истерику я уже пережил, не думаю, что Майя меня удивит сейчас.
– Ну ладно, – соглашаюсь, предвкушая, что поплачусь за своё решение. – Сядь, ничего не трогай. Просто спокойно сиди.
Послушно кладёт руки на колени и застывает. Это ненадолго, но хватит, чтобы доехать до места. Двигаемся в тишине, я лишь иногда поглядываю на девушку. Затихла. Не к добру это. Лучше бы болтала, так привычнее.
– Кровь больше не идёт?
–
– Понятия не имею.
– Косметика означает, что там была женщина.
– Может, и была, – равнодушно пожимаю плечами. – Я же не деревянный по пояс. Мне иногда трахаться нужно.
– То есть ты там с кем-то…
– А ты мне, что, жена, что ли? – Одариваю Цветочек недовольным взглядом, показывающим, что нужно заткнуться. – Не нравится хата, можешь спать в машине. Личные подробности тебя не касаются. Я же не спрашиваю, сколько раз ты на члене скакала.
– Один, – тут же отвечает.
– Не понял, в смысле «один»? – Лишняя информация мне без надобности, но становится интересно, кто тот счастливчик, кто сделал Цветочек женщиной. Я-то подумал, что она с хорьком активно кувыркается.
– В лицее я была сосредоточена на учёбе. Одноклассники сбивались в группки по интересам, а со мной почти никто не дружил. Я не шаталась по клубам, не устраивала вечеринки, не разбивала дорогие машины, не курила, не нюхала, не кололась. Да и моя внешность к особому вниманию со стороны мальчиков не располагала: конопатая, рыжая, нескладная девочка. В универе стало проще с общением, а с противоположным полом осталось на том же уровне. То есть никаком. Девчонки часто болтали, рассказывая об интимной жизни и озвучивая разные ситуации, проговаривая, что в девятнадцать лет быть девственницей просто неприлично. А я сидела с открытым ртом и чувствовала себя белой вороной. Попросила Тимура сделать меня женщиной, чтобы тоже иметь в своём арсенале подобную историю.
– И как, есть что рассказать? – подтруниваю над девчонкой, у которой даже кончики ушей покраснели.
– Я ничего не помню.
– То есть он целку сбил, но ты не помнишь. Это как?
– Я попросила, он согласился. Нервничала, переживала, чтобы всё прошло гладко. Тим предложил выпить немного мартини, чтобы расслабиться. Перебрала с алкоголем, в какой-то момент отключилась, а проснувшись, обнаружила на внутренней стороне бёдер кровь. Тим сказал, что всё сделал.
– Охуеть. – Единственная реакция, которая срывается с моих губ, потому что иные вариации не подходят под описанную ситуацию. – Он нормальный?
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что трахать бабу в отключке сомнительное удовольствие. Это как пердеть в ураган – результат одинаков. Проще подрочить. – Замечаю, как она сжимается после моих слов. – Так, а дальше? От девственности тебя избавил, можно не ограничиваться.
– А дальше ничего.
– Снова не понял. Ты с ним сколько встречаешься?
– Больше полугода. Познакомились в универе, общались без ограничений. Отец был в другом городе, от охраны я научилась
И тот факт, что Потоцкий дотошно не оберегал единственную дочь, для меня удивителен. Да, проблем он избегал, но его клиентами были люди, которых нужно опасаться всегда.
– Цветочек, ты же понимаешь: если мужик не трахает тебя, он трахает кого-то другого?
– Понимаю. – Соглашается, чем удивляет ещё больше. – Но для меня важно другое. Он мой человек, понимаешь? Тим меня чувствует, слышит, всегда придёт на помощь. Для меня это важно, а секс… Может, и хорошо, что я не помню. Не думаю, что мне понравилось.
– Не думаешь или точно знаешь?
– Не знаю. Тим сказал, что он вошёл и вышел…
– Ага, блядь, и дверь за собой закрыл. На замок. Амбарный… – начинаю ржать, не в силах сдержаться. Наивность Майи разносит логику в хлам. – А сигнализации у тебя там нет? – накрываю ладонью низ живота девчонки, ощутимо сжав. Ойкает и бьёт по руке, сведя плотно ноги и вытесняя. – Давно я так не смеялся.
– Не все зациклены на сексе, как ты.
– Открою тебе секрет: нормальный половозрелый мужик думает о сексе три раза в день. А то и чаще, в зависимости от длительности его отсутствия. Кому-то жизненно необходимо потрахаться три раза в неделю, а кому-то каждый день.
– А тебе? – Вопрос прилетает неожиданно.
– Могу перебиться в ручном режиме пару недель.
– Не думала, что у тебя проблема найти женщину. – Ехидная улыбочка приближает Цветочек к наказанию.
– Я в дороге неделями, – поясняю той, что близка к жёсткому ответу. – Как правило, мои пассажиры мужчины. В моём случае расслабиться – значит нарушить график, а я люблю, когда всё чётко. Шлюх на трассе не жалую – на них смотреть страшно, не то что трахать. Предпочитаю места почище или же кратковременные отношения.
Не знаю, какого хера я такой откровенный с девчонкой, но выражение, с которым она меня слушает, подкупает. Будто впервые слышит, как устроен этот мир.
– То есть отношения у тебя были? – воодушевляется, приготовившись к допросу с пристрастием.
– Я тебе больше скажу, Цветочек, у меня даже жена была.
Не тот момент, о котором вспоминают с теплотой, но Вика в ЗАГС меня затащила. Скорее, это сделал папаша, настоявший на нашем браке, но «счастливая семейная жизнь» оказалась недолгой.
– Да ладно?! А какая она была? Как звали? Как выглядела? А почему вы развелись? Ты ей изменил? Или просто бросил? Или она тебя? Или решение обоюдное? А дети есть? Сколько?
– Стоп! – прерываю поток вопросов, накрывая рот девчонки ладонью. – Не твоего. Ума. Дело. Ясно?
Часто кивает. Убираю ладонь, молюсь, чтобы её рот не открывался. Скорее бы ночь. Эта тарахтелка заткнётся, позволив по-человечески отдохнуть.
– А ещё…
– Напоминаю про правила.
Действует безотказно, и Майя молчит остаток пути. Яркая вывеска и толпа дают понять, что место популярное и посещаемое. С трудом нахожу место для парковки, воткнувшись между двумя жёлтыми гелендвагенами. В курсе, кому они принадлежат. Заказчик здесь и ждёт меня.