Ожерелье Иомалы
Шрифт:
Под вечер снова явился Рутан, неся на этот раз небольшой мешок. Он сказал Хунду:
— Знатный викинг просил принести черных соболей. Я исполнил его желание!
— Выкладывай соболей, — весело сказал Туре.
Рутан запустил в мешок руку и нарочито медленно и бережно положил на прилавок черного соболя.
Туре привычно взял шкурку, встряхнул ее, любуясь переливами шерсти, и опять повторил процедуру осмотра: попробовал мездру на зуб, легонько помял в руках нежнейший шелковистый мех, который тотчас расправлялся, как живой.
— Сколько ты хочешь за него? — спросил Туре.
— А сколько даст викинг?
Туре
— Как думаешь, Карле, сколько стоит такой соболь?
— Не больше эртога золотом, — отозвался Карле, осмотрев соболя. — Мех поврежден. Видишь, около шейки порез? Неаккуратно снимали шкурку!
— Где порез? Какой порез? Ты лжешь! — воскликнул Рутан и, схватив шкурку, стал рассматривать ее. Шкурка и в самом деле повреждена. По мездре неаккуратный охотник слегка чиркнул ножом. — Ну, это совсем немного. Это не должно делать соболя дешевле. Остальные шкурки — все как на подбор! У меня плохой товар не бывает.
— Шкурка стоит меньше эртога, — заключил Хунд. — Пятьдесят пеннингов ей цена. Остальные пойдут по эртогу.
— Э, не-е-ет! — протянул купец. — Дешево хочешь купить! Черный соболь раньше ходил на торге по три эртога золотом!
— Времена меняются. Теперь соболи стали дешевле. Ладно, пусть он стоит эртог! — сказал Хунд.
— Два эртога! — крикнул купец, выставив для большей убедительности два пальца.
Торговцев со всех сторон обступили любопытные. Биармы, подталкивая друг друга и перешептываясь, смотрели, что будет дальше. От того, какую цену установит хитрый Рутан, зависели их успехи в торговле. Викинги, не сходя с мест за прилавком, тоже прислушивались, как торгуются Хунд и купец-биарм.
Туре Хунд настаивал на эртоге. Рутан стал прятать шкурку обратно в мешок. Такой оборот сделки ему не нравился.
— Пускай полежит. Найдется покупатель, — решительно сказал купец.
Туре Хунд переглянулся с Карле. Карле кивнул. Они без слов поняли друг друга: два эртога за черного соболя — самая подходящая цена. Такие меха — большая редкость. Шкурка черного соболя в Норвегии стоила вдвое дороже. Шубы и душегрейки из такого меха были на плечах только самых знатных женщин. Парадная мантия конунга «Конунг — военный вождь древнескандинавских племен» была сшита из собольих шкурок, и он этим очень гордился. — Два эре. Пусть по-твоему! — согласился Хунд.
— Сколько у тебя таких соболей?
— Двадцать.
— Вытряхивай. Будем смотреть.
Каждую шкурку Хунд и Карле осматривали долго. Рутан стоял в напряженной позе, глаза его так и бегали: следил, чтобы ни одна шкурка не пропала. Наконец, осмотрев все. Туре сказал:
— Десять соболей покупаю я. Остальных можешь взять ты. Карле.
Карле с радостью принял предложение Хунда и крикнул брату:
— Приготовь двадцать эре золотом. Черные соболя — наши!
Из рук в руки ярлы передали деньги купцу. Он спрятал золото в кошелек и, недолго потолкавшись на торге, ушел домой.
Ярлы, довольные покупкой, сложили соболей в мешки. Слуги викингов отвезли их на корабли.
Торг продолжался до сумерек. А когда богиня ночи Далага снова взмахнула рукой и на берегу стало темно, прилавки опустели. Викинги отплыли на корабли, а биармы вернулись в Ой-Ял. На поляне одиноко горел костер из толстых смолистых дров. Неподалеку от него торчал высокий шест со шкуркой
На драккарах горели слюдяные фонари. Запрятав купленные меха в носовой отсек под надежный запор, Туре Хунд поехал на драккар Карле, чтобы отметить удачное начало торга кубком дорогого валлийского вина.
Глава пятнадцатая. ЦЕНА ЧЕРНОМУ СОБОЛЮ
Трудно отомстить мне, хоть и жажду мести.
В последующие дни на торг стали прибывать биармы, селившиеся в глубине лесов. Они привезли много мехов выдр, куниц, бобра, черного соболя. Их товары стоили дешевле потому, что эти люди мало понимали в ценах. Туре Хунд не зря тогда поделился шкурками черных соболей с Карле. Он знал, что у биармов, которые прибудут издалека, меха можно будет скупить за бесценок.
А потом на оленьих упряжках приехали биармы, что кочевали по берегам Холодного моря. Они заметно отличались от жителей Ой-Ял своими одеждами: носили меховые малицы и мягкую обувь из оленьих шкур с подошвами из кожи нерпы. Ни выделанных кож, ни льняного полотна эти люди не знали. Однако они наслышаны были о железе. Ножи, пики у них сделаны из небесного камня — кремня, наконечники стрел, копий, гарпунов и острог они изготовляли из кости. Их деревянные щиты были обтянуты толстой кожей.
Побережные биармы привезли немало песцов, шкур белых медведей, пыжика и нерпы, тюлений и китовый жир в кожаных бочонках, моржовый зуб и китовый ус — все, что им удавалось добыть и летом и зимой у берегов и на ближних островах Холодного моря.
Биармы из дальних стойбищ и кочевники оленеводы не продавали своих товаров на серебро и золото. Они брали только готовые украшения и настойчиво искали на торге железо. Им были нужны кованые наконечники стрел, копий, гарпунов, стальные ножи и топоры.
На кораблях викингов было немало этого добра, но Туре и Карле договорились, что оружие они будут обменивать на товары только в крайнем случае. Нельзя вооружать биармов. Случись военная стычка — железо норманнов обернется против них.
А лесные и побережные биармы все искали железо. Ни золото, ни серебро их не прельщали. Золото — красивый блестящий металл — не годилось для изготовления стрел и копий. Оленеводы презирали его.
Но викингам не хотелось упускать добро, и они, посоветовавшись, все же открыли на кораблях отсеки с оружием. В конце концов биармы вряд ли первыми нападут на викингов. А викинги, закончив торг, могут спокойно уйти в Норвегию, не ввязываясь в драку.
Увидев железные поковки, биармы повеселели и охотно вытряхивали на прилавки содержимое своих объемистых мешков.
Рейе подолгу толкался среди купцов и охотников, прислушиваясь к разговорам, глазея на разложенные на прилавках богатые товары, прицениваясь к разным безделушкам. У него было немного серебра, и он купил для Лунд налобник с золоченым амулетом — двухголовой птицей. Обруч налобника неизвестный мастер изготовил из латуни. Работа была тонкая, и Рейе польстился на нее. Он ткнул пальцем в изделие, лежавшее на прилавке, и спросил молодого рослого викинга с короткой русой бородой: