Ожог
Шрифт:
Призрак убил Сержа, чтобы скрыть следы… может быть такое? Могла ли Дина как-то спровоцировать невидимку на этот шаг?..
Девушка поглядела на себя в маленькое зеркальце и решила подождать, пока краснота с лица не уйдет полностью. В таком виде выходить из туалета нельзя.
Вероятно, Серж переступил черту, шаг за которую живым запрещен. А Дина в свою очередь недооценила опасность, не захотела посмотреть правде в глаза.
Правда же состояла в том, что призрак является неслучайно, между ними переброшены тонкие, но крепкие мостки. Существует
Вот она, Динина болезнь, рак подсознания, бестелесное чудовище, привлеченное ее необычной способностью видеть страшные сны. Когда появилась опасность разоблачения, оно убило человека, который мог докопаться до правды. Даже если он и отказался от первоначального замысла — особенного значения для призрака это не имело.
Сам собой напрашивается определенный вывод: часть вины лежит на Дине.
Прямо или косвенно она способствовала смерти Сержа. Если бы не состоялась встреча у Плотинки, не было бы и этого кошмара.
В ответ на свои мысли Дина замотала головой, она не была согласна. В чем может быть ее вина? Начиная с одиннадцати лет Дина как могла сопротивлялась «включениям», а о существовании самоубийцы с первого этажа узнала лишь со слов матери вчера вечером. И не она настаивала на свидании.
Дина вспомнила, как Серж уверял ее, что запись уничтожена. Стало быть, этим приближение смерти остановить было нельзя.
Самоубийца или нет, или монстр из другой галактики… — Серж мертв.
Возможно, произошел пожар. Официально это, скорее всего, будет несчастный случай, но никому за пределами семьи правда известна не будет, да и самим родителям Сергея тоже.
Дина чувствовала, что права. Причиной смерти был призрак. Какую именно казнь он избрал для ее одноклассника, уже неважно.
Дина обхватила себя за плечи руками, она переживала страшные тяжелые минуты и пыталась сохранить рассудок. У нее есть лишь единственный человек, у которого можно попросить совета. Сегодня утром Дина не нашла в электронном ящике ответного письма и встревожилась. Будет очень скверно, если Максим посчитает ее просто ненормальной и высмеет. Тогда она останется наедине со своим ужасом.
Дина понимала, что ей придется сделать еще один, более радикальный шаг, от которого, в конечном итоге, будут зависеть ее спасение. Она попросит Снегова о встрече и расскажет ему про сегодняшнее. Максим взрослый человек и способен более взвешенно оценить ситуацию — стоит положиться на его жизненный опыт.
Ей придется быть откровенной до конца, рассказать о том, о чем умолчала в письме. Она расскажет и будет ждать, как лягут брошенные кости.
По сути, ей необходим спасательный круг. Возможность обсуждения проблемы с матерью Дина даже не рассматривала. Последствия будут катастрофическими.
Чтобы связаться со Снеговым, у нее есть только электронная почта, значит, времени терять нельзя. Если Дина застанет писателя дома сразу после отправки нового сообщения, прекрасно, если нет, то придется запастись терпением. Здесь-то и выявились
Сегодня, Дина надеялась, положение изменится.
Она вышла из туалета. В коридоре третьего этажа, напротив математического кабинета, стояли несколько ее одноклассников. Староста, Виктор Новожилов, окликнул Дину и сказал, что они собирают деньги на венок.
Она отдала, сколько смогла, а остальное обещала внести завтра. Ей нужно было немедленно покинуть школу, поэтому Дина больше не задержалась.
Пока Максим ехал к дому Кочнева, перед глазами у него маячила пресловутая черная тетрадь. Он ясно видел ее и стремился к ней изо всех сил, как бегун, мчащийся к финишу. Снегов ловил себя на мысли, что больше думает об этом предмете, чем о погибшем друге. Ему было стыдно, но возбуждение и азарт оказались сильней.
Тетрадь должна непременно попасть к нему в руки, иначе он не успокоится. Вообще, лучше всего было бы забрать ее у Кочнева с самого начала.
Снегов припарковался возле девятиэтажного дома, вышел из машины под яркое солнце и пошел к подъезду. Он поискал глазами милицейскую машину, но ничего не нашел. Может быть, следователи уже уехали. Тогда тем и лучше, не нужно терять время на всякую ерунду.
Кочнев поднялся на этаж и позвонил. Он вспомнил, что дверь, по словам Валерии, была открыта и успел осмотреть ее снаружи, пока сестра Дмитрия не открыла. Дверь как дверь — никаких следов. Ни гари, ни кровяных пятен.
Валерия открыла не сразу, видимо, потопталась возле порога какое-то время, принимая решение. Максим ждал, ожидая худшего. Она могла передумать и послать его куда подальше — и, в принципе, будет права, потому что никому ничем не обязана.
Но Валерия открыла. Максим посмотрел на нее и заметил, что они с братом похожи формой носа, губами, скулами. Почти одно лицо.
— Добрый день, — сказал писатель. — Можно?
— Конечно. Только сюда не наступайте. Они сказали, что пока нежелательно…
Женщина указала на пол возле самого порога. Максим уставился на странную многоугольную фигуру, начерченную мелом на линолеуме, ни на что не похожую.
— Что это? — спросил он, хотя ответ был известен.
— Все, что осталось, — сказала Валерия. Она стояла, упершись спиной в угол, и держала у рта сложенный вчетверо платок.
Писатель переступил через этот странный знак, не сводя с него глаз.
Фантастично, невозможно! Как это можно объяснить? Максим даже предположил, что спит, и с похмелья ему снится разная дрянь.
Валерия захлопнула входную дверь, и он вздрогнул. Тотчас его глаза зафиксировали на косяках и краях двери следы от порошка, при помощи которого снимались отпечатки пальцев.
— Так что они сказали?
Максим едва заставил себя произнести это нормальным голосом, а не так, чтобы было ясно — он на грани срыва.