Ожог
Шрифт:
— То есть, можно прикинуться клиентами?
— Это тоже вариант, почему нет! Я захвачу фотоаппарат или сфотографирую квартиру с телефона… если призрак захочет проявиться, возможно, он будет на снимках.
— Спиритизм какой-то получается.
— Понимаешь, может быть, все проще, чем кажется. Если призрак вступит с нами в контакт, мы попробуем узнать у него, в чем дело… Может оказаться, что он этого хочет…
— Зачем же тогда так… Сжигать?
Дина не могла не признать, что Серж ей нравился, и теперь в ней поднимались негодование и обида, что все повернулось именно так. Настоящая
Дина вспоминает лицо Сержа. Максим замечает ее гримасу и изогнувшиеся брови.
— Кто знает, может, у этой Авеличевой был тот еще характер, а ее дух перенял привычки пакостить. Пока рано говорить — я не прочел тетрадь. В ней нет каких-то листов, надо выяснить, каких именно и почему, если, конечно, это важно. — Максим пожевал губы. Дина что-то искала в пустоте глазами.
–
Дин, ты очень переживаешь, это видно. Пытайся мысленно освободиться, абстрагируйся, перекинь на время мысли на другое. Сегодня тот кошмар не повторился, призрак не давал о себе знать.
— Она появится, я знаю, — сказала Дина.
— Ты же понимаешь, что я не могу быть с тобой у тебя дома, поэтом учись защищаться сама. Черт, и мне надо этому учиться. Подумай, может быть, у тебя получится наладить контроль над своими включениями, ты же думала об этом.
Попытка — не пытка в конце концов… Возможно, ты сумеешь узнать, что надо этому существу.
— Я попробую.
— Не поддавайся панике, ты ведь уже видела призрака в лицо…
— Легко говорить…
— Ладно. — Максим кивнул. — Я так думаю… сталкиваться с тем, что приходит из-за черты, сложно, с инстинктами ты ничего поделать не в состоянии — и никто не в состоянии. Но все-таки попробуй. Вполне вероятно, что духи питаются страхом. Мы имеем дело — на сегодняшний день — со злым духом, я не сомневаюсь. Наши козыри — информация и осторожность. А также смелость… Есть люди, энергетические вампиры, которые могут высасывать из тебя энергию если ты только поддашься им. Если ты их игнорируешь, они отстают. Наверно, привидения кормятся эмоциями живых…
— Можно подумать, ты раньше уже имел с этим дело, вел расследования…на сверхъестественную тему.
Максим развел руками.
— Нет, но ведь я писатель, мое главное оружие — это воображение. В меру сил я подкрепляю его логикой. На том и стою.
Дина улыбнулась.
— Договорились. Я буду сильная и бесстрашная.
— Ловлю на слове.
Атмосфера немного разрядилась, солнце выкатилось из-за туч. Максим взял тетрадь и засунул во внутренний карман куртки, эта вещь вызывала в нем тщательно скрываемое отвращение и в то же время неясный, иррациональный восторг. Он боялся, что она начнет влиять и на него, а в том, что Кочнев потерял сон из-за тетради, Максим не сомневался. Точнее, потерял из-за призрака.
— Пальцы… — сказала Дина.
— А?
— Пальцы, которые твой приятель видел, с синими или черными подушечками…
— Ну…
— Он видел их, это ее пальцы. Когда она хваталась за удавку и пробовала ослабить давление на горло. Это синяки, — сказала Дина. Снегов увидел, на секунду, на ее лице такое отрешенное, чужое выражение, что чуть не выскочил из-за стола.
— Ослабить
Это когда вешаешься с высоты и тебя вниз тянет тело.
Дина молчала.
— Хотя откуда мы знаем, что ее к этому не принудили, — сказал Максим.
–
Послушай, действительно, откуда нам знать?
— Убийство, что ли?
— Не прямое. Это может быть доведение до суицида, во-первых. Во-вторых, она могла иметь контакт с чем-то потусторонним… С какой-нибудь сущностью, которая заставила ее умереть. Что если Авеличева только начало цепочки?..
–
Снова в пальцах писателя возникла сигарета. — Или всего лишь незначительное звено. Ну, тогда дело плохо, мы можем столкнуться с чем-то, что нам не по силам.
— Например?
— Не знаю. Переходящее проклятье или что-то в этом роде. Как письмо счастья — не послал десяти адресатам, жди беды. Письма, конечно, чушь на постном масле, а вот проклятья встречаются.
Дина крутила вокруг оси стоящую на столешнице бутылку пепси.
— Я выявлю круг людей, с которыми Авеличева общалась, хотя бы самых близких. Может, что-нибудь накопаю. Это даже становится интересно. Дин, ты сейчас ничего не чувствуешь? Его здесь нет?
Дина качнула головой, не поднимая глаз.
— Нет, его нет сейчас. Но что-то маячит поблизости, как сигнальный флажок. Оно все равно следит, хотя и находится далеко.
— Это плохо. — Снегов подумал, что раз Дине снятся кошмары, то, возможно, она вскоре вообще потеряет сон. Но жуткие сны посещали ее с одиннадцати лет и ни к чему страшному не привели, вот о чем надо подумать.
Это лишний раз доказывает, что Дина — проводник. Во всяком случае до поры до времени призрак ничего ей не сделает. А возможно, в этих ее снах содержится какое-то послание, которые надо разгадать. Большие надежды Максим возлагал на тетрадь и на записи Кочнева. Если Дмитрий фиксировал свои ощущения, его опыт может помочь.
Может… Должен… Это все человеческая логика, пытающаяся объяснить нечеловеческие явления.
Тетрадь была у Кочнева, который сошел с ума и умер. Теперь она у Максима — какой вывод напрашивается?
Вполне возможно, он ввязался в игру со смертью, часы заведены, рано или поздно устройство сработает. Задумываться над этим серьезно не хотелось, особенно рядом с Диной. Она пришлась ему по вкусу с первого взгляда. Горькая правда была в том, что их контакт состоялся только благодаря трагическим событиям и никак не продиктован обоюдным желанием. Максим, конечно, был рад, но корил себя за то, что не настоял на встрече раньше.
Не о том думаешь, сказал он себе. Девчонке семнадцать лет — что тебе может с ней обломиться?
— Мне надо домой. — Дина поглядела на часы. — Кое-что из уроков надо сделать.
— Я тебя подброшу, скажи куда. Я на колесах.
— Хм… ну ладно, поехали.
Уходя, Максим заметил, что продавец, парень, провожает их глазами.
Видимо, они не очень похожи на отца и дочь или на брата и сестру. Снегов ответил продавцу хмурым взглядом, и тот отвернулся.
До машины они дошли в молчании.