Озноб
Шрифт:
Зайдя на минуту в ванную и окатив лицо холодной водой, Ирина вышла к столу, когда все уже доедали завтрак. При ее появлении сестра сперва воодушевилась, так как вознамерилась дать Ирине несколько поручений, а потом, внимательней взглянув на ее измученное лицо, встревожилась:
– Тебе опять плохо? Конечно, бегаешь по свиданиям, даже не вылечившись! Температура, наверное? А я хотела послать тебя за покупками и попросить подождать электрика. Представляешь, не работает розетка в ванной, а я страшно этого боюсь, вдруг замыкание?
– Купить я, пожалуй, кое-что смогу, – пробормотала Ирина, присаживаясь к столу и жадно придвигая к себе кружку
– Да посмотри на себя! – окончательно расстроилась сестра. – Тебе надо принять парацетамол и спать весь день! Куда собралась?
– За город, ненадолго. – У Ирины болела голова, и она морщилась каждый раз, когда Ольга слишком повышала голос. – Прошу тебя, не кричи, мне нужно коечто обдумать.
– Неужели ты опять едешь в ту жуткую деревню, где сгорел дом? – Сестра присела к столу, попутно вырвав у детей пачку с шоколадным печеньем и поставив перед ними бутерброды с сыром. – Ешьте немедленно, чтобы я не слышала никаких «не хочу»…
Дружный протест близнецов потонул в гневных раскатах ее голоса. Ирина все это время сидела, закрыв глаза, безмолвно пережидая бурю и спрашивая себя, как долго она сможет жить в чужой семье. В чужой – потому что женщина никак не могла отделаться от ощущения, что является не частью кипящей здесь жизни, а лишь сторонним наблюдателем. Когда Ольге удалось настоять на своем и бутерброды были наполовину раздавлены, наполовину съедены, она торопливо вытерла детские перемазанные лица и отправила детей мыть руки в ванную. К младшей сестре она обратилась тем же гневным тоном, каким разговаривала и с детьми, будто не видела между ними особой разницы:
– Я же знаю, ты никаких советов не послушаешь. Но это просто глупо – в таком состоянии тащиться за город, да еще перед праздниками! Что на улицах творится, страшно смотреть! Кстати, где твой «жук»? Я сейчас в окно смотрела, не заметила.
– Увязла вчера в пробке, оставила его в городе, – равнодушно отмахнулась Ирина. – И я не собираюсь садиться за руль, поеду на такси, к счастью, смогу себе позволить. Слишком устала.
– Ну, тогда ничего… – смирилась Ольга, но, взглянув на часы, снова пришла в ажиотаж: – Вот, вот эти проклятые праздники, у меня просто мозги вскипают! Уже полчаса, как надо было выйти! Значит, не поможешь с электриком? Зря придет, будет ругаться, другой раз не заманишь. Купи хоть фарша в гастрономе, рядом, за углом, вечером сделаю детям котлет… И я ничего не спросила о твоем вчерашнем свидании – и времени нет! Скажи хоть – удачно?
– Более чем, – кратко ответила Ирина, втайне радуясь тому, что у Ольги цейтнот. Она боялась более подробных расспросов, как боялась собственных мыслей о дальнейшем развитии отношений с Сергеем.
«Все решится сегодня, если, конечно, я успею туда приехать до того, как все сбегут. Валентин улетает в полдень. Где, вообще, гарантия, что его самозванная „Марина“ все еще там? Но кого же еще я могу прямо спросить о той женщине, что сгорела в доме? Она должна все знать и она мне ответит – хотя бы потому, что я пригрожу выдать ее!»
Идея допросить самую главную участницу событий пришла внезапно, утром, едва Ирина открыла глаза, и женщина поразилась тому, что не додумалась до этого прежде. В самом деле, это была единственная возможность что-то узнать. Спрашивать об этом Сергея – значило многим рисковать. Валентин, со свойственной ему увертливостью, сумел бы отговориться незнанием. Но «Марина», загнанная в угол
Она помогла сестре одеть детей, в последний раз пообещала остаться дома, если вдруг почувствует себя хуже, и как только за ними закрылась входная дверь, вызвала такси. Пока машина ехала, Ирина торопливо одевалась, отыскивая джинсы, теплый свитер, высокие ботинки на шнуровке – все, что требовалось для поездки за город. Под руку ей постоянно попадалось измятое вечернее платье, и в конце концов она, не выдержав, скомкала его и швырнула в шкаф. Хотя женщина и говорила себе, что едет наудачу, не особенно рассчитывая на успех, волновалась она так, будто что-то в самом деле должно было решиться. В последний момент, когда уже перезвонил диспетчер и попросил выходить, Ирина взглянула в зеркало и едва не передумала ехать. Ее напугало собственное лицо – смертельно бледное, с какими-то дикими, расширенными глазами, обведенными серыми тенями усталости. «Понятно, почему Оля так меня отговаривала… Но выбора нет! Может быть, я уже опоздала!»
Таксист, который был предупрежден только о том, по какому шоссе нужно выезжать из Москвы, недовольно качал головой, рассматривая карту области, и в конце концов заявил, что вынужден будет взять деньги и за обратную дорогу, потому что «знает он те места».
– А я рассчитываю вернуться обратно с вами. – Усевшись на заднее сиденье, женщина нетерпеливо посмотрела на часы. – Мне нужно сказать кое-кому пару слов, и сразу обратно.
Водитель посоветовал ей запастись терпением, потому что ради этой пары слов придется не один час простоять в пробках, которые сегодня простирались далеко за МКАДом. А Ирина, кивнув, подумала, что согласна заплатить куда большую цену за то, чтобы узнать правду.
«Ведь это цена моего будущего, по крайней мере того, которое я могу себе представить. Потому что без Сергея… Я не смогу продолжать даже свою прежнюю жизнь!» Она со смесью брезгливости и иронии вспомнила вчерашнюю сцену, которую теперь наверняка обсуждал уже весь дом. «Егор, сам того не подозревая, значительно облегчил мою роль в нашем разводе. Теперь, что бы он ни говорил, я смогу лишь напомнить о его гостье – и тема закрыта. Тот, кто мстит, всегда совершает глупости! Разве не это он всегда твердил, когда я жаловалась на интриги в издательстве, конфликт с соседкой, спор с продавцом? В этой ситуации жаль только его тетку. Ей впервые за столькие годы не удалось встать на сторону племянника, а принять мою для нее немыслимо».
Ирина достала из сумки телефон, проверила, не было ли неотвеченных вызовов, и убедилась, что никто ей не звонил. Впрочем, Сергей явно полагал, что она еще спит, на звонок мужа женщина больше не рассчитывала, а тетя Саня вряд ли пришла в себя после перенесенного шока… Ее терзала мысль, разумно ли она поступает, отправляясь за город одна, но листая записную книжку, в надежде найти подходящего спутника, Ирина все больше убеждалась, что это невозможно. Привлечь на свою сторону Диму, значило, дать ему новый повод для шантажа, а Давид, чье появление явилось бы для жены Сергея шоковой терапией, был далеко.