П 3
Шрифт:
– Что вы говорите! Ах! Есть же грешники на свете!
– По мелкости пакостников Его Величеству неудобно докладывать. Не пристало ему на мелочи распыляться, да и всё едино Государь кому другому разобраться прикажет.
– Верно замечено!
– А вот если в полицию отдать, так толку не будет, разве разразится скандал. Доказательств нет, только что на бумаге написано. Правда ли? Нет? Кто знает? Да и... Про некоторых из полицейских там тоже есть.
– Соблазны! Соблазны людей караулят! Слаб человек, достойных мало.
– Охранителей просить?
– Да! Там государственные дела делают, не до развратников им.
– Самому мне разбираться не по чину, не судья я. Да и других дел по службе избыток. Вдруг что-то подумалось - Церковь грехами людскими занимается, кому отпускает, кого наказывает. Возможно ли, ей передать такое бремя? Примет ли она на себя сию обузу? Найдётся ли время ей заняться делами одинаково мелкими, противными и грязными? Посоветуйте, Ваше Преосвященство, в какой Храм с таким вопросом стоит обратиться?
– Сколь приятно слышать столь правильные размышления от вьюноша ваших лет! Церковь несёт на себе тяжкое бремя окормления паствы и никак не сможет отказаться от любой нагрузки, связанной с грехами людскими. Скажите, куда приехать, и сегодня же брат-дознаватель навестит вас.
– Ваше Преосвященство, я как знал, что Церковь согласится помочь с грешниками. Всё сложил в сундук, а он стоит у меня в карете. Прикажите - куда его отнести?
– Братья сами подойдут. Ждите час, не долее. Барон, только для понимания... Хочу спросить - кто ещё о столь мерзостном собрании бумаг знает? Кто-то из слуг? Или по службе?
– Ваше Преосвященство, по службе не знал, кому сказать, а вводить слуг в сомнения, тоже не захотел. Нашёл лично, осмотрел лично, даже в сундук папки сам сложил. Никто другой не в курсе.
– Осиротел я. В трауре хожу и печали. Жена моя покинула сей грешный мир. Грибков у подруги поела. Та клистиром, да рвотным обошлась, а моя скоропостижно...
– Сочувствую, Эльрик. Дорого похороны встали?
– Не дороже денег. Спасибо. Вот тут обещанное.
– Благодарю. Её любовника надо как-нибудь изыскано? Или...
– Думаю, в данном случае стоит обойтись простой дуэлью.
– Даже не вопрос! Молодой человек, когда в картишки сражается, бывает, карточку передёрнуть норовит. Тут-то его кто за руку поймать может. Чем не повод?
– Лучшего и придумать нельзя. Причём такой случай с мой покойной женой никак не свяжут.
– Только об одном, Эльрик, прошу - сжечь бумаги, которые получены от Тихого.
– Меня можно принять за идиота? Бумаги уничтожены сразу после похорон жены.
– Барон не?..
– Нет, конечно! Мы днями случайно виделись, он лишь соболезнование высказал.
– Папа, как ты велел, я уволил приказчика без всякого разъяснения причин.
– А я сделал так, что его в мелочную лавку полы мести не возьмут. Пусть знает, как продавать секреты почётного гражданина, коммерции советника, высокочтимого Федула Латера!
–
– Нет, не надо. Тогда его может, кто и пожалеет. А так пусть помыкается, работу поищет. Ты остальным нашим конторским уже скажи, за что поганца прогнали. Пусть посмотрят на его примере, как у нас предателей и доносчиков люди ценят.
– Его Высокоблагородие когда благодарить будем?
– Твой братишка Феофил изрядно поднял доходы баронства. Но сказывает есть и кое-какие сложности, которые деньгами не решить. При встрече поговорю с Его Высокоблагородием, предложу способ решения его затруднений. Оно ему значительно полезней наличных или векселей.
– Ничего уж совсем особенного, но всё же судейский накопал кое-что интересное. Есть над чем поработать братьям-дознавателям. Из остального много просто грязных историй, много уголовных делишек. Там краешек скандальчика виден, здесь тема для серьёзного разговора духовника с грешником появилась. Очень, очень полезная коллекция.
– Только судейский собирал материалы?
– Во всех папках один и тот же почерк. По самой информации вычислили нескольких доносчиков. Пару из них отечески опросили. Ториан Зенн. Повешен вместе с Тогастом Венкранцем за подготовку побега с каторги сына Венкранца. Сын с сообщниками напал на барона Тихого, но его остановили проходящие мимо солдаты. Осуждён на два года каторжных работ. Дом присудили барону в компенсацию.
– Барон не злоупотреблял знаниями?
– Барон? Точно нет. Слухи о шантаже всегда до нас доходят. Да и дела мелковаты для придворного.
– А для разработки у него нет ни структуры, ни людей. Предпочёл не связываться с охранкой, а отдать папки нам. Хороший юноша и прекрасный прихожанин.
– Прекрасный! Я его досье полистал. Он приказал управляющим своих поместий десятину с доходов отдавать на нужды церкви.
– Один Храм сам и организовал. От себя платит священнику жалование. Свои доходы от браконьерства и потравы тоже велел переправлять на украшение церкви.
– Боевые братья ежедневно упоминают о нём в молитвах. За яд против нежити, а особенно за свитки с защитой. Достойный человек!
– Я тут подумал - граф дю Гоуи одинок, бездетен и весьма стар. А графство Гоуи слишком хорошо, чтобы достаться какому-нибудь расточительному прощелыге.
– А тем более недостойному грешнику! Барон вполне может положить десятину от доходов графства на поддержание веры.
– Свяжитесь с духовником графа.
Государь
Следующая ночь с Лаурой получилась самой сладкой. Великая герцогиня прощалась надолго, требовала нежности, ласки и проявления чувств. Впрочем, от подаренного золотого браслетика с яркими камешками не отказалась. Её очень обижало, что не может отдариться, но распоряжаться землями герцогства, доходами и даже приданым она теперь может только с уведомлением мужа.