Пациент мафии
Шрифт:
Темин внимательно посмотрел на него.
– Мне его пушка ни к чему, – внушительно заявил он. – А вот тебе советую взять. На время… Пока у этого урода голова на место не встанет.
– Понял, шеф! – с готовностью ответил Кулак. – Будет сделано.
Темин хмуро посмотрел на Марию.
– Теперь нам с тобой придется в Выхино ехать, – заключил он. – Дом без присмотра не оставишь! Ты, Кулак, хорошенько тут гляди и этому уроду воли не давай! Если что – разрешаю тебе в нем дырку сделать. Перед хозяином я отвечу. Это не работа с такими уродами…
Кулак
– Принеси воды! – приказал Темин Марии и, поймав ее недоуменный взгляд, повторил, уже срываясь на крик: – Принеси воды!
Она испуганно сжалась и торопливо побежала на кухню. Когда она вернулась со стаканом воды, Темин взял его и брезгливо выплеснул в лицо Грифу. Вода, смешавшись с кровью, розоватыми струйками побежала по небритым щекам бандита. Он застонал и открыл глаза. Взгляд его был мутен и несфокусирован.
– Ну что, Бандерас? – мрачно спросил Темин. – Больно тебе?
Губы Грифа шевельнулись, но слов разобрать было невозможно. Темин без жалости наступил каблуком на бессильно растопыренную пятерню Грифа и надавил. Лицо того исказилось от боли, а из груди вырвался леденящий душу хрип.
– Ну и кто кого будет давить, ублюдок? – с удовлетворением спросил Темин. – Может, ответишь?
Гриф следил за ним напряженным взглядом, не пытаясь отвечать. Он вовсе не был уверен, что Темин до конца утолил жажду мести. Однако он не был в состоянии даже пошевелиться – от адской боли в переломанных ребрах перехватывало дыхание. Он мог сейчас только ненавидеть – и он ненавидел их всех так сильно, что глаза застилало алой пеленой.
Темин не мог видеть этой ненависти – он видел лишь разбитое в кровь лицо поверженного врага, его беспомощность и впервые за много дней почувствовал облегчение. Удовлетворившись униженным положением соперника, он отошел в сторону. Мария, бессильно опустив руки, смотрела на него остановившимся безнадежным взглядом.
– Как пауки… в банке, – прошептала она.
– Ладно трепаться! – недовольно сказал Темин. – Ты в той же самой банке. Нечем гордиться.
Он быстро поднялся наверх и забрал свой пиджак. Выходя из спальни, он столкнулся с Кулаком, который смущенно ухмыльнулся и похлопал себя по заднему карману, из которого торчала рукоятка пистолета.
– Вот и отлично, – сказал Темин. – Бди.
Он сошел вниз и посмотрел на часы. Было без двадцати десять. Темин выругался.
– Или этот разгильдяй где-то шляется, – пронзительно глядя Марии в глаза, сказал он. – Или мы опять вляпались, помяни мое слово!
На следующий день я напросился на внеочередное ночное дежурство, намереваясь все сутки провести на работе. Мне было слишком неуютно одному в пустой квартире. Кроме того, мне хотелось присмотреться к новому пациенту, который накануне с моей легкой руки попал в наше отделение.
Однако сделать этого мне не удалось. На утренней пятиминутке Степан Степанович объявил нам суровым тоном:
– Вчера к нам опять
Коллега Щербаков поднялся и деловитой скороговоркой сказал:
– Поступил в первом часу ночи… Доставлен нашей «Скорой». Данных никаких нет. При поступлении – без сознания. Налицо симптомы черепно-мозговой травмы, сотрясение головного мозга. После проведенных мероприятий довольно быстро пришел в себя. К утру состояние значительно улучшилось. Полагаю, подлежит переводу в неврологическое отделение.
– Какой больницы? – хищно спросил Степан Степанович. – Состояние позволяет перевести пациента в одну из городских больниц?
Щербаков пожал плечами и вздернул бородку.
– Полагаю, пока преждевременно, – ответил он. – Симптоматика пока еще яркая, больной, несомненно, лежачий, неадекватен… На вопросы отвечает с трудом. Данных о себе не сообщил.
– Зато «Скорая», разумеется, в милицию сообщила? – ядовито поинтересовался Ланской.
Иван Леонидович опять пожал плечами.
– Вот! Вот о чем я и говорю! – торжествующе объявил заведующий. – Криминальные контакты, визиты милиции… Мало нам неприятностей, которые мы получили по милости Ладыгина…
При этих словах он уничтожающе посмотрел на меня.
Я сделал виноватое лицо. Знал бы Степан Степанович, по чьей милости поступил к нему и этот пациент! Но я предпочел не афишировать своих возможностей.
– Так вот, – продолжил Степан Степанович. – Чью-то безответственность придется, как всегда, расхлебывать мне… Естественно, руководство спросит не с вас, оно спросит с меня…
Он распространялся в том же духе еще минут десять. Еще бы, более благодарной публики ему было бы трудно найти. На лицах коллег было написано вежливое внимание и стопроцентная покорность. Никому не хотелось нарушать субординацию и навязывать свое мнение начальству. Ходили слухи, что наш Степан Степаныч, придирчивый и бескомпромиссный, женат на деловой женщине, чуть ли не на банкирше – и дома ведет себя тише воды ниже травы. Нереализованное мужское начало он оттачивает об нас – словно старый самурайский клинок, которым когда-то сделает себе харакири.
После пятиминутки ко мне подошел Щербаков и выплеснул накопившееся:
– Послушайте, как это надоело! Ведь история не стоит выеденного яйца! Вызвали нашу «Скорую», доставили больного, оказали помощь… Не на улицу же его выкидывать! Эти постоянные поиски виноватого выводят меня из себя! Как вы полагаете?
– Ну что ж поделаешь! – легкомысленно заметил я. – Наш Степан Степанович всегда в поиске… – Нелегко мне далось это деланое легкомыслие, на самом деле я чувствовал себя как на иголках. – Так что ваш пациент, Иван Леонидович? Будете переводить в обычную больницу?