Пациентка
Шрифт:
— Майк! Ты чего сидишь?! Смотри, что он делает!
— Сами разберутся, — недобро усмехнулся Майк, и до Нэнси вдруг дошло, что и ее ждет то же самое.
Кожа на ее голых по весеннему времени руках покрылась мурашками, мелкие светлые волоски поднялись дыбом, и едва она осознала, что абсолютно не понимает, что следует делать, как заросли терновника дрогнули, и оттуда появилась Бетси… и ее «ухажер».
Крепкий, как дерево, коричневый от корейского солнца ветеран двигался к ним… на коленях — шаг за шагом… шаг за шагом. А залитая текущей из разбитого носа кровью Бетси одной рукой держала его
— Ключи! — срывающимся на плач истерическим голосом потребовала Бетси. — Быстро! Отдай моей подруге ключи!
— Ты чего, сдурела? — привстал Майк. — А ну, отпусти его!
Бетси стиснула зубы и легонько нажала ложкой на веко.
— А-а-а! С-стерва! — заорал заложник. — Отдай ей ключи, идиот! Ты чего, не видишь?!
Майк судорожно полез в карман. Вытащил ключи от машины и швырнул их на расстеленное на траве покрывало.
— Нэнси! Хватай ключи и быстро в машину! — визгливо приказала Бетси и зло пихнула заложника в спину коленом. — А ты только дернись, гад!
— Отпусти-и, стерва! — застонал тот. Нэнси схватила ключи, метнулась к машине, дважды упала и все-таки забралась внутрь. Трясущимися руками завела, настежь распахнула вторую дверцу для Бетси и, едва та отпихнула от себя парня и запрыгнула на сиденье, отпустила тормоз.
— Сте-ервы! — заорал им вслед сержант. — Я вас из-под земли достану, шлюхи-и…
Нэнси показалось, что ее сердце колотится где-то в горле.
Лишь когда они отъехали мили на полторы, она поверила, что все закончилось. Остановила машину возле моста, и вот тогда начался «акт второй». Лихорадочно дрожащая Бетси пошарила в бардачке, отыскала огромную тяжелую отвертку, мстительно вырвала из панели роскошный радиоприемник, а затем начала терзать и крушить все вокруг — от кожаных сидений до лобового стекла.
— Будут знать, с кем связались, недоноски! — сквозь зубы процедила она. — Они меня еще попомнят!
А потом крушить стало нечего, и Бетси выронила отвертку и заплакала, а Нэнси поймала себя на странном, двойственном ощущении — глубокой благодарности этой сумасшедшей девчонке и необъяснимого сожаления, какое бывает, когда тебя вытаскивают из зала посреди сеанса невероятно захватывающего кинофильма.
На подъезде к маленькому городку со странным названием Сегин водитель начал помаленьку сбрасывать скорость и — Нэнси видела это — стал понемногу отходить. Толстые волосатые пальцы уже не сжимали руль до побеления костяшек, а на лбу даже появились напряженные, выражающие сосредоточенность морщины. Но главное, он уже два или три раза порывался нарушить молчание… и каждый раз не решался.
«Да, я тогда здорово сожалела… — снова вспомнила свои чувства пятнадцатилетней давности Нэнси и едва удержала мечтательную улыбку. — Все, Нэнси! Хватит! Не заводись! Как бы о чем другом пожалеть не пришлось…»
Она отметила взглядом первые уличные фонари, затем — первую городскую заправку, а когда впереди показались первые дома, подрагивающей от напряжения рукой развернула зеркальце заднего вида к себе и все-таки достала из сумочки зажатую в пальцах губную помаду.
Боковым зрением Нэнси видела,
— Что, испугался, Салли?
Водитель поджал губы и, сосредоточенно глядя вперед и как бы ничего не слыша, моргнул.
— Не было никакого пистолета, Салли, — набравшись духа и как можно язвительнее улыбнувшись, покачала она головой. — А ты… сразу назад… Разве так можно?
Салли еще раз моргнул, а потом как-то весь, от шеи до педали газа, напрягся и начал быстро наливаться кровью. Но выдавить слова из себя пока не мог.
— Правильно, Салли, — удовлетворенно кивнула Нэнси. — Я бы на твоем месте тоже помалкивала. Обделался, как мальчишка!
Салли невнятно рыкнул и тут же смолк и густо покрылся бисеринками пота. Он тоже увидел дорожный полицейский пост впереди и мгновенно сообразил, что сейчас не место и не время обижаться. Тем более что полицейский уже властно поднял жезл, приказывая остановиться.
— И твоя судьба, Салли, в моих руках… — деловито, но без тени угрозы в голосе, завершила Нэнси.
— Ты ничего не докажешь, — процедил сквозь зубы водитель, и было видно, как все его существо противится этой невозможной, противоестественной для парня ситуации.
Автофургон встал, Салли заглушил мотор и дрожащими руками полез в нагрудный карман за документами.
— Ваши права, — деловито наклонился патрульный.
— Д-держите, офицер.
— А кто это с вами?
— П-попутчица, — дернул кадыком Салли.
Нэнси чувствовала его страх всем своим существом. Он возникал там, внизу, и медленно двигался вверх, опьяняя разум и почти лишая дара речи. Она представила, как бы он перепугался, случись ей заявить свои претензии прямо сейчас; как бы кинулся все отрицать, а потом, возможно, даже стал бы на нее орать или совать деньги… но нет, ей это было не нужно.
— Проезжайте, — вернул права полицейский. — Доброго пути.
— Спасибо, офицер, — вместо Салли улыбнулась Нэнси. — Вы очень любезны.
Водитель скосил на нее затравленный взгляд и, дождавшись, когда полицейский отвернется, потихоньку тронулся вперед. Он был буквально раздавлен страхом.
«Сейчас… — думала Нэнси, мысленно оценивая, на сколько десятков футов они отъехали от поста. — Еще немного, и можно будет начать… еще совсем немного… еще… немного еще… Пора!»
— Да-а… — словно что-то вспомнив, развернулась она к мокрому от пота водителю. — Ты же меня не дослушал…
Тот судорожно утерся рукавом. Нэнси собралась в комок.
— На самом деле мне очень жаль, что у нас ничего не получилось.
Шины отчаянно заверещали, и Нэнси бросило вперед, а фургон встал как вкопанный. Но в ее сторону водитель смотреть пока не рисковал.
— Н-не понял, — уставясь прямо перед собой, недоуменно произнес он. — А ну-ка, повтори…
Нэнси бросила на парня быстрый оценивающий взгляд и, с трудом преодолевая сладострастные позывы изнутри, как бы смущенно склонила голову.