Падь

Штиль Жанна

— Куцита. Только не пойму, почему она дышит до сих пор? Спит.

— Значит, не ошибся я — отравили. Исцелить сможешь?

— Раз не преставилась, значит, не отпускает Всевышний. Или проглядел, как меня.

Старуха пошла вдоль стены, пришепётывая, ощупывая искривлёнными цепкими подвижными пальцами свисающие вязанки растений.

— А вы ступайте, хозяин. Вы мне без надобности. Вот только подсобил бы кто разоблачить её. Не смогу сама, сил не хватит, — она сняла несколько пучков сухой травы, ковыляя к печи, заливая их водой из кипящего

котелка.

У Бригахбурга отлегло от сердца. Появилась надежда.

— Девку пришлю. Говори, что ещё тебе надобно? Доставят тотчас, — подошёл он к лежанке, всматриваясь в лицо Птахи, на котором играли всполохи огня из печи. Оно пошло ржавыми пятнами или ему кажется?

Старуха засуетилась:

— Ну, так подвезите простыни мягкие да полотенец, масла оливкового да мёда поболе, одеяние ей другое, просторное.

* * *

У въездных ворот Бруно ждал возвращения отряда из деревни.

— Ты мне ничего не хочешь рассказать? — метнулся он к Бригахбургу, хватая его коня за узду.

— Ты о чём? — соскочил с вороного Герард, бросая поводья на седло, быстрым взором окидывая пустующий двор. — Франц где? Идём, — кивнул командующему, — с лекарем нужно закончить.

— Наташу у ведьмы оставил? Что она сказала? — не дождавшись ответа, повысил голос: — Герард, не отмалчивайся, тебя спрашиваю!

— Погоди, сначала нужно туда отправить девку в услужение, — он поспешно пересёк зал, отворяя дверь в кухню: — Клара!

— Хозяин, фрейлейн Клара только что понесла питьё графине, — раздалось из полумрака.

По лестнице спускался Франц. Сиятельный махнул ему:

— Поднимись к графине, скажи экономке, пусть придёт в кабинет.

Ноги сами несли Бригахбурга в комнату русинки. У стены в коридоре возвышался ящик лекаря. Остановив на нём взгляд, Герард обернулся к рыцарю:

— Нового лекаря в замок надо.

— Где его взять?

— Пока найду, пусть все в деревню к знахарке идут, — знал, что многие именно так и делают, подвергнув сомнению правильность лечения замкового лекаря. Признался себе, что давно нужно было заменить Руперта другим.

В покоях иноземки было по-прежнему: светило солнце, у ложа стояли её туфли, со столика свисала косынка. На ней — её оберег. Граф погладил глянцевую поверхность серебра, поднося к губам. Искусная работа. Неприятный запах удивил. Почему простой слиток металла пахнет так резко и неприятно? Странно.

Бруно терпеливо стоял у двери, не задавая вопросов. Улучшившееся настроение Герарда подействовало на него успокаивающе. Это могло означать одно: Наташа будет жить. Только не давала покоя мысль: за что она попала в подвал? Провинившегося запирали в каморе, давая возможность осознать свой проступок или, когда требовалось время самому хозяину принять решение относительно наказания. Чем же иноземка ему не угодила?

* * *

— Клара, отправь в деревню к ведунье служанку, что прислуживала иноземке. Она останется при ней. Собери мягких

простынь, полотенец, сорочек. Дай корзину со съестным, туда же кувшин масла оливкового и мёда. Пусть Франц проводит.

Что? Она не ослышалась? Хозяин беспокоится о чужеземке? Клара с досадой прикусила губу:

— Снеди много давать?

— На троих. Завтра свежее дашь. Что графиня?

— Молчит. Иногда плачет.

— Позже я навещу её. Она к Ирмгарду наведывалась?

— Пока нет, хозяин. Я при ней неотступно. Не понимаю я её речи, чего она хочет, о чём плачет. Прислуга чурается её. У меня другие дела есть и я… — хотела добавить, что устала, но ей не дали.

— Пока будет так, — без тени сочувствия прервал её Бригахбург, отворачиваясь. — Выполняй, что велено.

Он открыл дверь в коридор. У стены Франц, присев на корточки и опустив голову, рассматривал что-то в руке.

— Что у тебя?

Пацан подбежал, протягивая на раскрытой ладони коричневое семечко:

— Ничего больше не нашёл. Только вот ещё одно.

— Пойдёшь к ведунье. Клара всё скажет.

Мальчишка всегда был под рукой. Десятилетний бастард графа души не чаял в своём хозяине. В замке Франц появился в шесть лет, когда от сильной простуды умерла его мать. «Сгорела» быстро и тихо. Отчим нашёл другую женщину и переехал в соседнюю деревню. Тогда хозяин и принял решение оставить мальца в замке, не дожидаясь положенного срока, держа его подле себя на побегушках. Помимо выполнения заданий приставленного к нему старейшего из замковых рыцарей для обучения военному ремеслу, Франц подглядывал за всеми, стараясь быть полезным своему божеству. И Герард привязался к нему, иногда неосознанно высматривая вихрастую светлую головёнку среди челяди, не без удовольствия отмечая, как вытянулся мальчишка за последний год.

— Идём в пыточную, — обратился его сиятельство к командующему, безучастно сидевшему за шахматным столиком у камина. Сунул девичий оберег в мешочек с монетами на своём поясе, сразу значительно потяжелевший. — Кликни двух воинов и Ланзо. У него и мёртвый заговорит.

Глава 22

Слух резанул громкий звук открываемого засова. Факел осветил пыточную. Руперт сидел на полу у стены, вытянув ноги и свесив голову на грудь.

Граф приблизился к мужчине:

— Поди сюда, лекарь. Расскажешь всё без промедления — пытать не буду, — тот не шелохнулся. — Спишь, что ли? — Герард пнул его ногой в бок.

Руперт медленно завалился на камни пола.

— Факел сюда! — склонился Бригахбург над пленником, разворачивая его к себе.

Из груди мужчины в области сердца, загнанный по самую рукоять, поблескивая рубином, торчал кинжал. Вокруг лезвия расползлось тёмное пятно.

Бруно присвистнул:

— Собаке — собачья смерть… Кто ж знал… Нужно было охрану выставить. Кинжал знакомый, — вытащил он орудие убийства из тела, вытирая лезвие о сукно кафтана убитого, рассматривая.