Падение рая
Шрифт:
– Что вы предлагаете? – спросил президент Гуттенберг, но было видно, что слова Камышова его не убедили.
– Для начала я хотел бы узнать, как собирались действовать вы. А то я смотрю, весь флот сосредоточен у Земли. Уж не хотели вы дождаться их здесь? Это было бы глупо…
– Нет, мы не собирались ждать их здесь. Просто мы думали, ведь они могли зайти с любой стороны… такая вероятность остается, не так ли? – вкрадчиво проговорил Глен Пфайффер.
– Ну, да, – согласиться Роман. – Всякое возможно.
– Ну вот, – победно проговорил
– Одно громадное сражение?
– Ну да!
Камышов удрученно покачал головой, показывая всю абсурдность данного плана.
– В чем дело? – спросил президент, который уже видел картину разгрома оуткастов в глобальном побоище. И ему было неприятно, что кто-то считает иначе.
– У вас ничего не выйдет.
– Но почему?
– Они свяжут ваш флот боями, пользуясь численным преимуществом, а тем временем десантные корабли прорвутся к незащищенной Земле и произведут десантирование оккупационных сил. И возможно, случится так, что Земля падет раньше, чем закончится бой в космосе, несмотря на вашу многомиллионную армию роботов.
Лейтенанту стало ясно, что такой поворот событий они даже не предвидели. «Что поделать, – подумал Роман. – Продукт рая на Земле».
– Хорошо. – Военный совет принял точку зрения лейтенанта к сведению и, что важнее – согласился с ней. – Ваши предложения?
– Для начала я хотел бы узнать, сколько у нас времени, а точнее, как далеко они от Земли? По моим расчетам оуткасты давно должны быть здесь.
– Неделя. Максимум. А что касается ваших расчетов, то вы правы, но мы задали им жару при Чайне, – с задором ответил президент, сверкая глазами в жажде крови.
– Хм-м… ясно. А что касается предложения, то я хочу им устроить кровавую полосу препятствий, – с садистской ухмылкой объявил Камышов, чем напугал нескольких членов военного совета.
– И в чем она выражается?
– В кровавости… А теперь слушайте, работы будет много.
75
В роскошной каюте, обставленной всяческими излишествами, горел приглушенный свет. Над огромным ложем, занимавшим половину этой самой каюты, раздавались специфическая возня и пыхтения, но недолго – минуты две, после чего все снова стихло и слышалось лишь сиплое дыхание.
– Ну же, малышка, – прозвучал разочарованный голос, – что ты лежишь, как бревно? Подвигайся хоть немного…
Ответа не последовало. «Малышка» стеклянным глазами смотрела в потолок. И трудно было понять, происходит ли в этой голове вообще хоть какой-то мыслительный процесс. Иногда вообще казалось, будто на кровати лежит труп, но нет, тело теплое, а сердце бьется, и обнаженная грудь поднималась и опускалась при каждом вздохе-выдохе.
– Почему я должен тебя уговаривать? – в который раз жалобно спросил Хусейн.
Бить свою жену и кричать в гневе он уже давно перестал, поскольку это не приносило
Несмотря на полную неподвижность объекта уговора, у эмира опять появилась эрекция, и он вновь взобрался на кровать, но стоило взглянуть на этот остекленевший взгляд, как внизу все опадало.
– Шайтан…
Хусейн смахнул со столика пустые коробки из-под стимуляторов сексуальной активности.
– Никакие пилюли с ней не помогают… Надо было взять еще кого-нибудь, хотя бы прекрасную Гульчатай, а не валяться с этой куклой… Это походит на какое-то извращение… все равно что с трупом.
Извращенцем Хусейн себя не считал.
– Кричи, вырывайся, – почти требовал Хусейн, тряся Амели за плечи. – Ну же!
Подвигавшись взад-вперед еще минут пять, эмир стал одеваться.
– Хоть старуху Замфири раком ставь от безысходности, честное слово! – с усмешкой произнес Аль Хусейн, наблюдая за вошедшей служанкой. – А она, может, и рада была бы… а Изольда? Была бы ты рада моей милости?
Старая служанка прикинулась глухой, продолжая исполнять свои обязанности.
Шалим Аль Хусейн не взял с собой еще парочку своих жен не из-за отсутствия места на корабле – его было хоть отбавляй, а оттого, что думал, будто с новой все будет чики-чики, но не вышло. К тому же «старые» жены могли угробить новенькую, подсыпав яду или на худой конец изуродовать ее так, что желание ее видеть у эмира отпало бы само собой. Этому не помешали бы никакие запреты и охрана. Эмир это знал, поскольку такое уже случалось, а он так хотел насладиться именно своей двадцать третьей женой и потому не подстраховался.
Сегодня ничего не выходило. К тому же нужно заниматься делами. Стоило только эмиру подумать о делах, как над дверью зажегся сигнал и звонок проиграл отрывок из гимна.
– Лежи здесь, дорогая, никуда не выходи…
Настроение было препоганым. Два часа он мучился с этой отощавшей до костей неверной, и никакого удовлетворения.
– Что там? – раздраженно спросил эмир у пришедшего майора.
– Мой господин, – несмело начал тот, – вы сами просили позвать вас, когда мы подойдем к границе Солнечной системы…
– Уже подошли?
– Да, мой господин.
– Наконец-то! Пошли…
Несмотря на все старания гипнотизеров, страх перед необъятным космическим пространством у эмира никуда не исчез, немного притупился, но не исчез. И он с новой силой возникал, стоило только Аль Хусейну подняться на капитанский мостик, где во всю стену расположился лобовой иллюминатор. К приходу эмира его закрывали до минимальных размеров, так, чтобы оставалась лишь узкая щель, но этого все равно хватало, чтобы у Шалима Аль Хусейна стали предательски подрагивать ноги и подергиваться глаз.