Падение Света

Эриксон Стивен

Он помог Ардате сопоставить сломанную кость (каждый обломок был толщиной с запястье Тисте). Вытягивая тяжелую ступню, дабы она могла подвинуть кость под слоем кожи, он ощущал себя на редкость ничтожным. Против такого воина он был бы ребенком; при всех навыках работы с мечом Канин Трелль мог бы смести его и бросить, не сочтя достойным внимания.

Гадкое чувство, это смирение. Дела прошлого, что казались такими огромными и весомыми, на деле — мелкие подробности мелкой жизни. Оставив ее сшивать тело Трелля, он удалился,

чтобы забрать любимую секиру Тел Акая. Игнорируя двух женщин — Тисте (которые были кем угодно, но не Тисте), прошел к берегу Витра. За короткое время горькие пары над мертвым песком сделали железо пестрым, лишив гордой полировки. Он запыхтел, поднимая тяжесть с почвы, и не раз пошатнулся, возвращаясь на гребень.

Жалкие развалины храма, горы блоков и поваленные колонны носили следы некоего давнего насилия — словно резиденция бога или богини познала яростное окончание веры. Он находил там и сям гнилые кости, добавлявшие веса его догадкам. Вера и резня слишком часто смыкаются в смертельном объятии. Покинутый Куральд Галайн был на грани такой же войны, и сожалений по поводу бегства нет. Но побег не избавил его от преображения кожи. То, что вначале ужаснуло, стало предметом восхищения, хотя он не без зависти смотрел на совершенную ониксовую кожу Телораст и Кодл.

Положив секиру у разбитого каменного блока, он помедлил и сел на известняк, чтобы следить, как последний свет вытягивается из мира.

Через мгновение женщины подошли к нему и сели по бокам, так близко, что терлись руками и бедрами.

— Смелый юный воитель, — мурлыкнула Телораст. — Скажи, что любишь щипать их. Она задавила бы тебя до беспамятства, тогда как я, хотя менее выпукла, но не менее обольстительна. Да?

— Я думал, вы любовницы.

— Любовницы, сестры, мать и дочь… определения бесполезны. Детали прошлого, а прошлое мертво. Сейчас есть лишь женщины и мужчина. Простая близость с великим потенциалом. Правильно, Кодл?

— Мы всегда правы, верно. Как может быть иначе? Но наш воин Тисте высокого мнения о себе.

— Прежде, — заметила Телораст. — Но увы, не теперь. О, Куральд Галайн! Как ликует он при виде собственного пупа! Неровные горизонты, корни, давно не тянущие влагу. Но ты тут, воин Тисте, окрашен Светом, божественно прекрасен юностью, и облака плывут во взоре твоем.

— Позор Ардате, — зашипела Кодл. — Не воспользовалась им как должно!

— Игралась с петушком Тел Акая, любимая. Подумай только.

— Мастерство Азатенаев не знает удержу, — кивнула Кодл. — Должно быть, она превращалась, чтобы стать ему под стать. Гений дьявольский, но склонный к порче.

— К быстрому пресыщению.

— Чувственность притуплена. А ты, Телораст, чуть не убила великаний член!

— Ты сама его не хотела!

— Я не? Ну, да, не хотела. Но теперь он бесполезен, и я передумала.

— Он разрубил бы тебя надвое, даже такую толстую и крупнокостную,

какой ты сделалась.

— А в тебе все провисает.

— Не провисает, закругляется. Есть разница. И они не прыгают при ходьбе, а колышутся.

Едва он попытался встать, женщины усадили его на место.

— Мы не закончили, воин, — сказала Кодл. — Я же слежу. На тебе благословение Света. Отвергающее Витр. Это полезно.

— Хватит. Ты просто его смущаешь.

— Смущение полезно. Он размягчится. Воин, назови хотя бы имя.

— Оссерк, сын лорда Урусандера из рода Вета, командующего Легионом.

— Сын, лорд, командующий — щиты отвлекающие, щиты, за которыми можно спрятаться. Вытащим же тебя на солнышко, Оссерк.

— Достаточно, Кодл. Скажи лучше нечто полезное. — Телораст держала руку на его бедре. — Секрет, которым можно поделиться. Показать, какие мы щедрые, скажи ему о Сером Береге.

Кодл отшатнулась и гневно уставилась на Телораст. — Сошла с ума? Сейчас наши планы совершенны! Но едва мы захватим трон, создания Света станут врагами!

— Лиосан. Их название для света. Но этот дурак никуда не уйдет. Ты еще не поняла? Я вот сразу, как прилетела. Витр мозги разъедает, сестрица? Да? Слишком долго жаждала Тел Акая?

— Мы строили глазки друг другу. Восхитительно! Мои мозги не сгнили. Не я советую болтать о Сером Береге.

— Так придумай другое имя. Они так делают. Мы Элайнты, помнишь?

— Кто-то должен убить Сюзерена по-настоящему.

— Согласна. Теперь мы за этим проследим. Найти подходящий меч, указать в нужную сторону и пусть брызнет кровь!

— Я скучаю, — заявила Кодл. — Оттрахай воина, дорогая. Я хочу посмотреть.

— И только?

— Я же говорю.

— В прошлый раз беднягу разорвало на куски.

— Не моими когтями, Телораст!

— Да, смотреть было приятно!

Кодл ткнула Оссерка в плечо. — Не бойся, ничего такого не будет, воин. Мы были драконами, а это другое дело.

Оссерк закашлялся и ответил: — Я принял обет безбрачия. Потому обязан отклонить приглашение. Извиняюсь перед, гм… обеими.

— Обет нужно нарушить, — почти прорычала Телораст.

Он с некоторым облегчением увидел, что Ардата вышла из храма. Подошла ближе. — Оставьте его, вы. Я лишь терплю ваше присутствие, не забывайтесь.

— Ишь, выползла из развалин, Телораст! Паутина трясется, ведь наша сила бросает вызов! Видишь, как ужасно напряжено лицо?

— Должно быть, это Витр. Само по себе красноречиво. Даже Азатенаи уязвимы.

— Витр проест дыры в этом королевстве, Ардата, — провозгласила Кодл, чуть подавшись вперед и положив руку на бедро Оссерка. — Понимаешь ли ты? Сквозные рваные дыры. Старвальд Демелайн был лишь первым. — Рука сжалась. — В мир плещет волшебство. Будет давление. Раны раскроются. Витр — великий пожиратель, неутолимый голод…