Падение Света
Шрифт:
— Любви?
Мать Тьма надолго замолчала. — Ох, Эмрал Ланир. Я всего лишь показывала ее, не называя. Но как быстро вы отравили любовь! Никто не смог стерпеть, верно? Похоже, никто не понял: называя вас детьми, я не делала комплиментов.
— Тогда… я считаю, что ты слишком самоуверенна.
— Как скажешь. Как скажешь.
— Но, Мать, это всё? Королевство разделено по признаку веры. Будь уверена: Синтара уведет свою религию в место предписаний и запретов. Она уж составит список, издаст законы.
— Отец Свет — это будет не пустым титулом. Как весьма
Обещание заморозило сердце Эмрал Ланир.
* * *
Отяжелев от грязи и свернувшейся крови, капитан Келларас мотал головой, протирал глаза. Вокруг лежали груды мертвых и умирающих. Он видел место, где пал Айвис в окружении верных соратников и солдат Легиона. Возможно, там и Драконус — еще один хладный труп, точащий последнюю кровь в грязь. Однако он сомневался. В воздухе расцвели странные бутоны непроницаемой тьмы, словно пятна. Раздался резкий крик, полный горя и ярости… удалявшийся, словно кричавший отступал, бежал или был поглощаем мраком.
Унылый взгляд наконец отыскал ожидаемую сцену. Лорд Аномандер, один, стоит и смотрит на лорда Урусандера в сопровождении охраны. Знамя уже упало, остались лишь горькие формальности. «В конце остался один. Нет даже Каладана Бруда. Или вы отослали его, милорд? Да, думаю, это в вашем духе».
Келларас вложил выщербленный клинок в ножны, хотя густая кровь мешала, скапливаясь у эфеса. Из домовых клинков Аномандера остались единицы. А дом-клинков Драконуса он не видел вообще.
«Ах, Айвис. Я не видел мига твоей гибели, отвлекшись. Чудо твоего натиска будут славить, хотя ты проиграл. Что еще смогут вспомнить все Тисте Андии, если пожелают найти утешение?» Драконус с Айвисом глубоко вошли во вражеский строй. Отряд убил вдвое больше легионеров, чем было в нем бойцов, и даже неистовая атака кавалерии Лиосан не позволила замедлить атаку.
Но, в конце концов, их осталось слишком мало даже при поддержке клинков Аномандера.
«Айвис, твой господин бросил тебя умирать? Боюсь, так и было».
Келларас протер зудящие глаза. Но ему не интересно было видеть формальную сдачу в плен, смотреть на унижение лорда. «Первый Сын заслужил лучшего. Когда я погляжу в глаза знатных, все будут дрожать. Но мало в том будет удовлетворения».
Целую жизнь назад они с Консортом погоняли коней, спеша к долине Тарн. Над ней бушевал ужасный шторм. При первых раскатах грома Драконус выругался, тихо и отчаянно.
«Не гром, не молнии. Магия. На свободе». Келларас ожидал, что окажется перед сценой чудовищной бойни. Но они прибыли, чтобы стать свидетелями безнадежной обороны двух священников. Свет и Тьма сплелись змеями на дне долины, сцепив челюсти.
Однако Раал оправился первым.
Келларас не мог различить, кто из жрецов выжил. Выживший был покрыт грязью, истекал кровью; одежды его порвались и закоптились. Полз к погибшему собрату, оставляя за собой след слизняка. А другой… «Кедорпул. Никто иной. Да, веселый толстячок погиб. Вероятно. Никто не пережил бы такого натиска».
Лорд Аномандер стоял в неровном круге: вестовые, знаменосцы, сигнальщики… Но все Андии держались на расстоянии, словно Аномандер оказался на островке.
Драконус и Келларас остановились. Почва была глинистой, лошади беспокоились. Небо над головой стало скопищем тошнотного вида туч, меж коими мелькали тени.
Не сводя глаз с долины, Аномандер качал головой. — Я должен пойти к этому жрецу…
— Оставь его на миг, друг. — Драконус спешился. — Твоя стража права. Если Хунн Раал увидит тебя поблизости — ударит всем, что еще осталось. В другой день я раздавил бы его как клопа. Но сейчас я ослаблен. Неполон, сказал бы ты.
Обернувшись, Аномандер всмотрелся в Консорта. Склонил голову. — Неполон? Что ж. Ты здесь.
— Ты взял командование. Чего пожелаешь от меня, друг?
— Хочешь ограничить меня от ее имени, Консорт?
— Нет. Говорят, ты дал своему мечу имя Мщение. Но уверен ты в своей правоте, Аномандер? Я считаю, что с таким именем клинок потребует от тебя чистоты намерений. Разумеется, — чуть шевельнул он плечами, — от всего иного ты волен отказаться.
— Неужели? Драконус, твои клятвы сохранили силу в новую, колдовскую эру?
— Склонен думать, что да.
— Мщение, — пробормотал Аномандер в задумчивости, вперяя взор во вражеские ряды.
— Я долго размышлял, — сказал Драконус, — над идеей «праведного оружия». Но я не лорд Хенаральд с его хастовым железом. От клинка я не требую собственного мнения. Лишь эффективности. Правосудие, если таковое вообще существует, таится в руке носящего оружие.
— Как бы ты назвал свой новый меч?
— В любом оружии есть нечто врожденно хаотическое. Не замечал?
— То, что у него нет нравственного стержня? Да. Это я отлично вижу.
Келларас слушал беседу двух мужчин, странно неуместную и легковесную в подобных обстоятельствах, когда два войска готовы схлестнуться. Впервые он задумался: а не сошли ли оба с ума?
— Тогда, — спросил Драконус, — извлечешь ли ты меч, ища мести? Что важнее, хочешь ли ты этого? Я говорил, что от многого следует отказаться, дабы оружие не подвело тебя.
— Друг, — ответил Аномандер, — твое появление несет раздор.
— Знаю.
— Мы потеряем силы знати. И тогда проиграем битву.
— Так ты гонишь меня, Аномандер?
— Я хочу сразиться за тебя, Драконус.
— Да, понимаю.
— Но, если ты должен уйти… забирай своих дом-клинков.
— Как можно? — возмутился Драконус. — И как смеешь ты, готовый сражаться за меня, предлагать такое?