Падение Света

Эриксон Стивен

Нет, давайте повиснем над плотью битвы, прежде чем она остынет. Будем качаться и вращаться, глядя туда и сюда. Увидим Драконуса, сходящего со взмыленного коня. За ним капитан Келларас, столь бледный, что почти не выделяется на фоне. Единственный свидетель, марионетка. Зрителей мало. Ни один не отважен настолько, чтобы подойти и подслушать мужской разговор. Лишь капитан, лицо на ткани, выцветшей за протекшие века. Имя его будет забыто, дел его не упомянет никто.

Как и готовые сойтись армии,

он лишь пометка, пара строчек ритмической декламации в сказании о битве, о лихорадящем времени, о падающих на колени и пропадающих вдали.

Что ж, он смотрит, как двое приветствуют друг друга. Они друзья, да, и каждый думает о многом, видя друга. Будущие века ничего не поймут. Битва за страсть женщины, да, вполне простое толкование — к чему вообще мотивы? Имеют значение лишь дела. С одной стороны любовник, с другой приемный сын.

И все же их разговор вовсе не об этом. Да, я знаю достаточно, чтобы заявить: такие мысли не пришли им в голову. Ни тогда, ни потом.

— Консорт.

— Лорд Аномандер, — отвечает Драконус, почтительно склоняя голову. Минимальное движение, но брови Аномандера взлетают. Прежде взаимное их уважение не требовало никаких жестов. Аномандер равнодушен к чистоте своей благородной крови. Драконус знает: это не высокомерие избранного Первенца Тьмы. Но Аномандер и не пренебрегает привилегиями. Попросту отвергает всю шараду. Потому эти двое и стали друзьями.

Но теперь, там нечто изменилось.

— Вижу, милорд, — продолжает Драконус, — мои домовые клинки поставлены на вашем восточном фланге. Вижу, Айвис уже готов, он в боевой маске.

Однако Аномандеру ничего не известно о возвращении консорта в мир, о договоренностях с Сильхасом. — Да, Драконус. Они — самый мощный кулак, и Легион Урусандера вскоре это поймет. А промежуток между ними и Легионом Хастов держат Сильхас Руин и мои дом-клинки.

Тут Драконус обращает взгляд к западному флангу, где кипит суета, где мятутся знатные вожди. Лицо его напряжено, но через миг разглаживается. Он смотрит на Аномандера. — Милорд, ваш брат приходил ко мне как главнокомандующий.

Теперь лицо Аномандера выражает острое внимание. — Я извлек меч, — провозглашает он. — Занял место, которое мое по праву.

— Значит, милорд, я должен занять свое.

Повисает молчание меж двумя мужчинами.

Вот так? Так просто? Консорт скачет принимать командование над своими клинками, далеко на восточном фланге. Собрание знати взрывается притворным гневом. Разозленный дерзостью консорта, западный фланг рассыпается. Роты поворачиваются, отходят, высоко неся знамена обид. И тотчас же исход битвы становится ясен любому».

Райз

отвернулся от гобелена. Поднял голову, как тонущий выныривает на поверхность, и огляделся. Его окружали статуи из бронзы и мрамора, контрастные, резкие цвета. Великие вожди, героические солдаты, имеется даже горстка ученых и государственных деятелей. Не было порядка в этой толчее, и Райз Херат изучал их — а слышал шум нарастающей битвы. В тусклых тенях комнаты воображение пробуждало к жизни все статуи, оружие взлетело. Началась резня.

Он резко вздохнул, утихомиривая сумятицу, замораживая фигуры на постаментах.

«Но потом было высвобождено колдовство. И подавлено, сделавшись бесполезным в схватке Света и Тьмы. При любом ином исходе все сводится к одному зловещему мгновению. Аномандер, Драконус, Келларас, все уничтожены адской магией. И Хунн Раал шагает по полю, превращенному в пепелище. Даже легион победителей молчит, устрашенный побоищем.

Нет. Давайте отставим магию. Любой меч встретит меч или щит. Страх и отвага, неудачи и триумфы… какой жалкий танец. И он еще не начался. Вернемся к Драконусу с Аномандером. Жрецы ответили Хунну Раалу. Ничего не изменилось.

— Презираю колдовство, — говорит Первый Сын тихо и напряженно. — Вот что нас ждет? Хунн Раал и ему подобные устроят пародию на битву?

Лорд Драконус глядит на Келлараса, лицо его непроницаемо. Подходит к Аномандеру, и Келларас тоже приближается к ним.

Лорды смотрят на долину, где мокрый снег скопился грядами на истерзанном дне. Там и тут пар или дымок поднимается над почвой.

Драконус отвечает: — Отвергнешь меня, друг? Не сражались ли мы прежде бок о бок?

Аномандер вздрагивает, поворачиваясь к Консорту. — Просишь разрешения уйти, Драконус? Почему?

— Прикажи отступить — я так и сделаю. Но пойми, Аномандер… Я заберу Айвиса и своих дом-клинков.

— Ты разобьешь ему сердце.

Драконус чуть оборачивается, щурится, глядя на Айвиса во главе конного отряда — а взор капитана прикован к господину, словно он ждет призыва на совет. — Вижу. Он охвачен пылом. Мне ли удивляться?

Аномандер кивает. — Легион Урусандера готов наступать. — Он осматривает вражеские ряды и задает самый опасный вопрос: — Как поживает Мать Тьма?

Похоже, Драконус дрогнул от простого вопроса. — Она отвергает меня. Боюсь, она проникла в мои мысли и наши отношения ранены.

— Смертельно?

— Не могу сказать? Ты был бы доволен?

Аномандер качает головой. — Нет, вовсе нет, Драконус.