Падение Света
Шрифт:
Шлюхи из других шатров показались на вершине, выкрикивая оскорбления. Соперничающие детские шайки начали перебрасываться камнями. Первая кровь дня полилась у девочки, задетой острым камнем — еще один шрам ко многим на ее лице. Придя в бешенство, она ответила целым градом; мальчишка умчался, визжа.
Ренарр, как и все, следила, как дети бегут по склону.
Справа от нее Хунн Раал выводил свою когорту (старинный термин, впрочем, использовался неверно, в каждой когорте Легиона Урусандера теперь было по целой тысяче солдат). Этой силой Хунн намерен был испытать
На гребне, видела она, изготовили пики — шесть шеренг позади группы офицеров Хунна Раала. Она знала, что такое оружие наиболее эффективно против конной атаки. Несколько сотен застрельщиков шагали вниз, вооружившись дротиками. Некоторые кричали на детей, предупреждая об опасности, но те не замечали: длинные ноги помогали девочке догонять более низкорослого паренька, тот уже не смеялся, а бежал изо всех сил.
Ренарр видела, что кровь залила девочке пол-лица.
Мальчишка в последний момент резко повернул в сторону неприятеля. Но девочка схватила его руками, заставив покатиться по земле. Он попытался встать на колени, но она оказалась проворнее; Ренарр различила большой камень в ее руке.
Крики застрельщиков затихли: девочка раз за разом опускала камень на голову мальчишки. Руки и ноги его уже не дергались, а она всё опускала и опускала свое оружие.
— Плати, Срила! — крикнула какая-то шлюха. — Я с тобой поспорила — теперь плати!
Ренарр потуже натянула плащ. Один из солдат подошел к девочке и начал говорить, когда же стало ясно, что она не слушает — подскочил ближе и ударил в висок. Бросил дротик, схватил девочку за руки и вырвал кровавый камень. Оттолкнул ее в сторону.
Она упала, озираясь и словно впервые осознавая, куда завела ее погоня. Снова замелькали длинные ноги — она побежала вверх, но шатаясь как пьяная.
Тело мальчишки, маленькое и оборванное, лежало раскинув руки и ноги, словно останки зловещего жертвоприношения, и солдаты далеко огибали его, двигаясь вперед.
— Вот так и начинают войну! — заорала шлюха, поднимая кулак с выигрышем.
* * *
Капитаны и вестовые скучились вокруг лорда Ренда. Хотя каждый из заслуженных командиров выглядел солидно, одетый в прочную броню и с выражением уверенности на лице — Хеврал ощущал лишь липкий страх. В его животе словно возникла холодная яма, и ничто не могло ее заполнить.
Он оставался в стороне от кучки офицеров, рядом был сержант Куллис, готовый действовать как гонец и сигнальщик, доносить отданные приказы.
Некрасивый, кислый на лицо Куллис не любил лишних слов, так что при звуках его голоса Хеврал вздрогнул. — Говорят, армия подобна телу, штуке из костей, плоти и крови. Конечно, командующий должен быть как бы головой, мозгами. — Сержант говорил негромко, вряд ли кто-то еще мог слышать его речь.
— Не время, сержант, — пробурчал Хеврал, —
Явно не желая расхолаживаться, Куллис продолжал: — Но у армии есть и сердце, медленно стучащий барабан в центре груди. Истинный командир знает, что он должен овладеть им прежде всего.
— Куллис, довольно.
— Сегодня, сир, сердце командует головой.
Методично мыслящий сержант двигался медленными шагами, постепенно восходя к истине, которую Хеврал угадал с первых слов. Лорд Илгаст Ренд слишком разъярился и ускоряющийся пульс сердца привел их на гребень долины, под холодный свет утра. Враг напротив — это сплошь, на подбор герои Куральд Галайна. Хуже того, не они пошли маршем на Хранителей, устроив прямую провокацию.
«И будет просто бросить укор в начале гражданской войны к ногам лорда Илгаста и всех нас, хранителей».
— Мы гадаем, сир, — Куллис уклончиво глянул на капитана, — когда же вы подадите голос.
— Голос? О чем ты?
— Кому лучше знать мысли Калата…
— Калата Хастейна здесь нет.
— Лорд Илгаст…
— Принял командование Хранителями, сержант. И кто же тут у нас «гадает»?
— Куллис фыркнул: — Ваши близкие, сир. Все мы глядим на вас. Сейчас, сир. Все они смотрят на вас.
— Я передал слова Хунна Раала, и лорд принял решение, как ответить.
— Да, сир, вижу нож в его руке. Но мы, кровяные бурдюки, покрылись смертным потом.
Хеврал отвел глаза. Тошнотворный пруд в его животе забурлил. Он окинул взглядом длинный строй хранителей на одетых в деревянные доспехи лошадях — спокойные плюмажи дыхания, временами голова дернется от укуса москита. Товарищи его недвижны в седлах, лакированные пластины кирас блестят в ярком утреннем свете. И под краями шлемов, видел он, глаза слишком юные для всего этого.
«Мои благословенные чудаки, вам было неуютно в солдатских мундирах. Вы всегда держались в стороне от шумных компаний. Вы могли предстать перед дюжиной чешуйчатых волков и не моргнуть глазом. Скакать вокруг Витра, не жалуясь на ядовитый воздух. Сейчас вы ждете призыва к наступлению и атаке. Мои дети.
Мои кровяные бурдюки».
— Сир.
— Легион Урусандера жаждет именно этого, — произнес Хеврал. — Собрав силы, они должны были схлестнуться с Хранителями, прежде чем идти на Харкенас. Легион не мог оставить нас за спиной. Мы встретились с ними на мертвой траве, под холодным ветром, но грезим о грядущей весне.
— Сир…
Хеврал повернулся к солдату, лицо его исказилось. — Думаешь, все капитаны вдруг онемели? — прошипел он. — Вы, дурни, вообразили, что мы проглотили желчь и покорно склонились перед командиром?
Куллис даже отпрянул от капитана.
— Слушай, — говорил тот. — Я здесь не командую. На какой позор ты меня толкаешь? Думаешь, я не поскачу рядом с тобой? Не вытащу копье, не нацелю его? Бездна тебя забери, Куллис — ты счел меня трусом!
— Сир, я не это имел в виду. Простите!