Падшие
Шрифт:
— Джозеф Майли, — прочла она вслух. — С тысяча восемьсот двадцать первого по тысяча восемьсот шестьдесят пятый. Храбро воевал с северными захватчиками. Пережил три пули и пятерых павших под ним лошадей, прежде чем обрести вечный покой.
Люс хрустнула суставами пальцев. Может, Кэму нравилось это надгробие, потому что его полированный розоватый камень выделялся среди россыпи серых? Или из-за замысловатых завитушек вокруг надписи? Она вопросительно изогнула бровь.
— Ну да, — пожал
Люс отвела взгляд. Это она знала чересчур хорошо, но уклончивой эпитафии на могиле Тревора.
— Подумай, насколько интереснее стало бы это место, если бы на надгробиях высекли причину смерти каждого.
Он указал на небольшую могилку чуть в стороне от места упокоения Джозефа Майли.
— Как ты думаешь, от чего она умерла?
— От скарлатины? — предположила Люс, подбираясь ближе.
Она скользнула пальцами по датам жизни. Похороненная здесь девочка была младше ее самой, когда умерла. Люс не хотелось задумываться о том, как это могло случиться.
Кэм, размышляя, склонил голову набок.
— Возможно, — признал он. — Либо так, либо при загадочном пожаре на сеновале, где юная Бетси невинно «прикорнула» вместе с соседским пареньком.
Люс прикинулась оскорбленной, но выжидательное выражение на лице Кэма заставило ее рассмеяться. Как давно она в последний раз прогуливала с парнем уроки. Конечно, эта сцена оказалась малость мрачнее, чем обычный флирт в кино, театре или на парковке, к которому она привыкла, но такова специфика Меча и Креста. К добру или к худу, но Люс теперь его часть.
Она последовала за мальчиком к центру кладбища, к богато украшенным могилам и мавзолеям. Надгробия, казалось, наблюдали за ними со склонов, словно Люс с Кэмом были актерами, выступающими в амфитеатре. Полуденное солнце сияло оранжевым сквозь листву кладбищенского дуба, и девочке пришлось заслониться от света. День выдался самым жарким за неделю.
— Теперь об этом парне, — продолжил Кэм, указывая на огромную могилу, обрамленную коринфскими колоннами. — До конца уклонялся от призыва. Задохнулся, когда в подвале рухнула балка. Что доказывает: не стоит прятаться от облавы конфедератов.
— Вот как? — спросила Люс. — Напомни-ка, с чего ты так хорошо разбираешься в этом?
Даже когда она поддразнивала Кэма, девочку не оставляло ощущение странной избранности из-за того, что она рядом с ним. Он не прекращал поглядывать на нее, убеждаясь, что она улыбается.
— Шестое чувство, — широко осклабился он. — Если желаешь, найдутся седьмое, восьмое и девятое.
— Впечатляюще, — улыбнулась она. — Пожалуй, пока что
— К твоим услугам.
Кэм вытащил из сумки одеяло и расстелил в тени могучего дуба. Открыл термос, и Люс почуяла запах крепкого кофе. Обычно она не пила черный кофе, но на ее глазах Кэм наполнил стаканчик льдом, плеснул туда кофе и долил молока.
— Я забыл прихватить сахар, — заметил он.
— Я не кладу сахара.
Она отпила немного ледяного латте — первый за всю неделю изумительный глоток кофеина, запрещенного в школе Меча и Креста.
— Повезло, — заметил Кэм, продолжая доставать из сумки продукты.
Глаза Люс все больше округлялись, пока она наблюдала за тем, как он раскладывает еду: темный хлеб, небольшой круг слезящегося сыра, глиняную плошку с оливками, мисочку фаршированных яиц и два ярко-зеленых яблока. Казалось невозможным, как Кэм запихнул все это в сумку — и собирался съесть сам.
— Где ты это достал? — спросила Люси, притворившись, что полностью сосредоточена на отрывании горбушки хлеба, добавила: — И с кем ты собирался устроить пикник, пока я не подвернулась под руку?
— Пока ты не подвернулась под руку? — Кэм рассмеялся. — Я едва могу вспомнить свою унылую жизнь до тебя.
Люс одарила его язвительным взглядом, показывая, что сочла этот ответ крайне низкопробным… и только самую малость лестным. Она оперлась локтями на одеяло и вытянула скрещенные в щиколотках ноги. Кэм сидел по-турецки к ней лицом. Когда он потянулся через нее за ножом для сыра, его ладонь скользнула и оперлась на ее коленку. Мальчик взглянул на нее, словно спрашивая: «Это ничего?»
Когда она не отпрянула, он взял у нее из рук буханку и воспользовался ее бедром, словно столешницей, пока раскладывал по хлебу треугольники сыра. Ей нравилось ощущение его веса на своей ноге, а в такую жару это о многом говорило.
— Я начну с вопроса попроще, — заговорил он, в конце концов, усевшись обратно. — Пару дней в неделю я помогаю на кухне. Такова часть соглашения, касающегося моего возвращения в Меч и Крест. Предполагается, что я должен это отрабатывать.
Он закатил глаза.
— Я не против. Думаю, дело в том, что мне нравится жара. Если не считать ожогов от масла.
Кэм поднял руки, предъявив ей множество крохотных шрамов на внутренней стороне запястий.
— Производственный риск, — небрежно пояснил он. — Зато у меня есть доступ в кладовую.
Люс не смогла удержаться и провела по ним пальцами — по мельчайшим бледным рубцам на еще более бледной коже. Прежде чем она успела смутиться собственной развязности и отстраниться, Кэм перехватил и сжал ее руку.