Падший
Шрифт:
— Скоро аукцион?
— Я отдал им уже кучу бабок, а они всё ещё хотят больше. Больше. И больше. — Йен взглянул в окно, где дождь в пустом парке Марсова поля создавали безмятежный фон. — Я заплатил за это дерьмо. Все разработки. Все предприятия обращаются вокруг этого чертова города. Заплатил своими деньгами. Я должен быть уже чёртовым героем. Где мой гребаный памятник, а? — Он покачал головой. — С уходом Нокса всё вернется на круги своя.
— Хорошо. Я сделаю это.
— Ксандр, я в этом бизнесе уже несколько десятилетий. Одно дерьмо следует за другим. Не могу передать, как приятно иметь верного друга.
«Я с нетерпением жду возможности отправить твою задницу прямо в ад».
— Прямо перед тем, как ты убьешь её, я хочу, чтобы ты сказал ей, что собираешься трахнуть её дочь. — Йен усмехнулся. — Скажи ей, что заберешь всё её ё*аное женское общество в штаты и к концу недели натренируешь их как рабов.
Ксандр кивнул.
— Я позабочусь о ней.
***
«На фоне окружающего мрака белые маски вольто столпились над Каринной, глядя на неё сверху вниз. Безликие. Без эмоций. Внезапно потянулись руки, срывая с неё одежду, хватая её за конечности избивая, нанося синяки, и всё же, они не проявляли никаких эмоций.
Она открыла рот для беззвучного крика. Её никто не услышит. Никто не придет ей на помощь.
Красные брызги покрыли маску перед ней. Крошечные ярко-красные капли на фарфоровой белизне. Маска исчезла в черной дыре в круге. Ещё одна маска дернулась в сторону, прежде чем упасть, расширив черную щель. Каждая упала, как кегли для боулинга, сбитые и окровавленные. Последний упал, и из окружающей тьмы появился Ксандр, кровь и пот покрывали его обнаженную грудь.
Сердце Каринны подскочило при виде его. Его сильные руки скользнули под её тело, подняли её, прижали к своей груди и понесли сквозь тьму».
Каринна резко втянула воздух, и её веки распахнулись от утреннего дождя, хлещущего в окно напротив неё. Она села в постели, оглядывая комнату Ксандра, но обнаружила, что она пуста.
Всегда уходил, когда она просыпалась. Как сон наяву.
Этот древесный аромат донесся до её носа, и она откинулась на подушку, зарывшись головой и вдыхая восхитительный запах. На мгновение ей показалось, что этот запах принадлежит ей, богатый мужской аромат. Она вцепилась в подушку и вдохнула его, вспоминая тот же запах, оставшийся на его коже, когда он нёс её в свою постель.
«Нет. — Она подняла голову с подушки. — Он не твой. Это не какая-то гребаная сказка. Оставайся сконцентрированной».
«Ты хочешь, чтобы он был твоим», — голос Лолиты боролся с её собственным. — «Останься с ним. Сделай его своим».
«Нет»
Нахмурившись, Каринна отбросила одеяла и соскользнула с кровати, схватив рубашку, висевшую на изножье.
На тумбочке у кровати лежали фрукты, овощи, сыр и хлеб. Графин со слабым запахом кофе стоял рядом с кувшином с ледяной водой. Количество еды предполагало, что он, вероятно, не вернется большую часть дня. Не
Она прошла через комнату к стопке книг, сложенной у окна. На вершине стопки стояла Библия. Каринна открыла его на потрепанной странице, на которой был выделен отрывок из Матфея 13:38:
«…сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя, это сыны Царствия, а плевелы — сыны лукавого; враг, посеявший их, есть дьявол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангела. Посему как собирают плевелы и огнём сжигают, так будет при кончине века сего: пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. Кто имеет уши слышать, да слышит!»
Библия выпала из её рук, и она упала на колени, схватившись за голову. Слова плясали у нее в голове, словно звезды плясали в её глазах, а голос Лолиты безжалостно напевал отрывок — тот самый отрывок, который её мать шептала ей на ухо по ночам. То самое, что прошептала Лолита, очнувшись от кошмара. Тьма заползла в её голову, покрывая её мысли тёмной пустотой, а голос Лолиты, словно в унисон, вторил голосу её матери.
Покачиваясь на коленях, Каринна хлопала себя по ушам, пока, наконец, голоса не уступили место тишине.
***
Особняк Нокса стоял освещенный и величественный, именно так, как представлял себе Ксандр. Он наблюдал за ней через окно большую часть вечера, за тем, что женщины делают перед сном, пока свет в комнате Мелиссы Нокс наконец не померк.
Ксандр подлетел к окну, поднял стекло и забрался в темную комнату. Его ноги не издавали ни звука, пока он шел по плюшевому ковру туда, где она лежала в постели с черной маской на глазах, закрывающей ей глаза.
«Смертные — это расходный материал».
Он вытащил кинжал из поясной кобуры. Она всё равно умрет. По крайней мере, смерть от его рук будет быстрой.
Женщина прижала ладонь к глазам и всхлипнула в ладонь — действие, которое отбросило Ксандра на шаг, чуть не заставило его выронить кинжал. Она всхлипнула и закашлялась.
Его желудок сжался, когда она повернулась на бок, лицом к нему.
— Как будто ты всё ещё здесь иногда, — прошептала она. — Я тебя чувствую. — Всхлип прервал её слова. — Я так одинока. Когда Дженни пошла в школу, этот дом кажется в два раза больше. — Мгновение молчания прервало её слова. — Между нами никогда не было всё гладко. Но больше всего на свете мне хотелось бы знать, где ты.
— Мертв. — Как только слова слетели с губ Ксандра, он рванулся вперед, зажав рукой её рот, а Мелисса сопливо втянула воздух и, подняв маску, закричала ему в ладонь.
Её дрожащее тело сжало его руку. Большие карие глаза чуть не вылезли из орбит. Через несколько секунд её приступ паники закончился, и она лежала, неудержимо дрожа.
Ксандр наклонился вперед.
— Каждый день мы делаем выбор, который меняет нашу жизнь. Если ты ещё раз закричишь, я перережу тебе горло. Поняла?
Её брови нахмурились, но она кивнула.