Падший
Шрифт:
Боль пронзала его мышцы, когда он преследовал ее по крышам — знакомый жар похоти обжигал его кровь, как яд, заставляя его закрыть глаза и представить острые ощущения от охоты на нее, прижимания ее к земле и имея ее так, как он хочет.
Искушение всегда было легко игнорировать до того, как она появилась. Никогда не приходилось искать помощи у стриптизерш в клубе, независимо от того, сколько пачек таких падало к его ногам. Да, они были хорошенькими. Просто они ничего не делали, кроме того, что время от времени делали ему минет или помогали руками.
Однако Каринна принадлежала к другой лиге женщин.
Неприкасаемая, из-за чего Ксандру захотелось прикоснуться к ней.
Женщина, которая жаждала мести, не беспокоилась о таком дерьме, как прилипнуть к дивану и обнажить свою душу другому. Она трахалась, чтобы достигнуть своей цели и у Ксандра было чувство, что она обещала заставить его хорошенько погоняться за неуловимой добычей, что вырастит в самую захватывающую охоту в его жизни.
Мокрая мечта любого садиста.
Её красота. Её тело. Сногсшибающая, но ничего такого, чего он не видел раньше.
Как кошка, одержимая птицей в своей клетке, она полностью захватила его, только благодаря слежке за ней.
Она смотрела на месяц луны в ясном апрельском небе, застывший взгляд, словно она глубоко задумалась.
У Ксандра было довольно хорошее представление о том, что крутилось у нее в голове, и все же он жаждал взломать ее и разобрать на части. Её жажда мести безмолвно говорила с ним, трогала его так, как ни один человек до нее не смог. Как два дьявола, ищущих друг друга во тьме.
— Ты смотришь на нее так, словно надеешься сожрать ее.
Голос заморозил мускулы Ксандра, и он посмотрел на гравий, дрожащий под его сапогом. Развернувшись, он уловил мерцание белых, почти полупрозрачных крыльев с сетью золотых ленточных жилок. Темно-коричневая кожа мужчины придавала ему темный вид в лунном свете.
Хазиэль.
— Ты этого ждёшь, не так ли? — Ксандр повернулся лицом к законнику. — Пришел вытащить меня отсюда?
Ангел резко выдохнул.
— Не в этот раз. Слоан ясно дала понять, что хочет, чтобы ты пришел. Кажется, ей нравится работать с тобой. — Он фыркнул и покачал головой, его тон был почти раздраженным. — Можно было уйти от всего этого год назад, но… делай то, что делаешь, чтобы закончить работу. Какая бы сталь ни текла в твоих венах, это именно то, что нужно твоему отряду.
Сталь.
Большинство ангелов, назначенных в подземелье, не могли справиться с воздействием от такой близости к людям. Одно это могло заставить любого из них пасть, но добавьте искушение: смотреть, как люди трахаются, слышать их крики боли, удовольствия и страданий, всё это крутится, как чёрное порно, раз за разом, и большинство из них, черт возьми, почти почувствовали вкус падения. Ксандр провел в этом дерьме добрую пару столетий, и хотя окружающие поддались человеческой плоти и променяли на нее свои крылья, несмотря на то, какое бы дурацкое увлечение он ни испытывал по отношению к Каринне, он никогда бы это не сделал. Ксандр был альфой и трахался до самого конца — и никогда не стал бы пресмыкающейся сукой ради киски — как бы классно это ни было.
— Как бы тебе не нравилось напоминать мне об обратном, но я ничем не отличаюсь от тебя.
Хазиэль подошел и присел рядом с ним.
—
От ангелов не ожидалось, что они будут спускаться вниз, друг за другом. Так уж вышло, что Ксандр наслаждался теми закоулками подземелья, которых избегали большинство ангелов. Охота. Выслеживание добычи. В конце концов, перерезание вражеских глоток и созерцание, как они истекают кровью до последней капли.
— Я не командир. Я работаю один.
— Выбери что хочешь, и я дам тебе это. — Хазиэль почесал щеку. — Ты мог бы… иметь отношения. Свою собственную женщину.
— Это не та чертова часть, где ты рассказываешь мне о птицах и пчелах, не так ли?
Хазиэль рассмеялся, откинув голову.
— Это исключено. Даже если это ваниль, мы, подземники, часто думаем об этом. Нет ничего лучше, чем быть внутри женщины. Или, в данном случае, ангела. — Он прочистил горло. — Слоан, кажется, серьезно увлеклась тобой.
Ага. Офицеры высшего ранга обзавелись красивыми, верными ангельскими «женами», чтобы они были счастливы и сыты. Чтобы избежать возможности уйти в самоволку. Их прикосновения несли в себе то, чего не было у людей, — предсказуемость.
— Мой ответ не изменился.
— Как и твой упрямый характер. Тогда послушай меня, друг. Я отправлю запрос, чтобы это была твоя последняя миссия. По крайней мере, на некоторое время. Тебе нужно…
Вот, черт возьми, опять эта долбаная лекция.
— Какого хрена, Хазиэль?
— Мы достаточно долго занимались этим дерьмом. Поверь мне. Это к лучшему.
— А если я откажусь от повышения?
— Надеюсь, ты этого не сделаешь. Но ты же знаешь, что ангелы не останутся без дела…
— Некоторые. Бедные ублюдки в приюте-психушке. Как думаешь, как они стали такими? Они застряли в дерьме, на работе с бумажками, которую они ненавидят, вот так. ПТСР. Посттравматическая чушь на стероидах.
— Тогда, возможно, ты серьезно обдумаешь альтернативу. Ты все еще можешь быть в поле. — Он бросил взгляд в сторону стриптиз-клуба. — Только не так близко. Не тогда, когда так много твоих братьев пало.
— Они мне не братья. Они слабаки.
— Момент слабости сделал их такими, какие они есть сейчас. Одного мгновения достаточно, чтобы все потерять. — Похлопывание по спине Ксандра было таким же снисходительным посланием, как псине, которая идет на поводу у своего хозяина. Если бы он не был начальником и единственным человеком, которого Ксандр мог бы назвать другом, он бы сравнял Хазиэля с землей голыми руками. — Ты завяз в этом так глубоко, как ни один ангел и не пытался. Благодаря тебе, мы собираемся устроить самую большую облаву в истории. Но имей в виду… чем больше глубина, тем сильнее искушение. Люди запрещены по определённой причине. И это безумие, от которого ты не сможешь спастись. Я закрыл глаза на большую часть того, что ты сделал, Ксандр. Это работа. Я не могу…