Падший
Шрифт:
Ворона резко заткнулась, но улетать прочь не торопилась. Она словно наблюдала за мной.
Я снова опустил взгляд, собираясь продолжить волнительную беседу с Мамоной, однако, кладбище исчезло. Князь Жадности, естественно, тоже. Хотя, почему же «естественно»? Тут как раз обратная ситуация. Все происходящее совершенно неестественно.
Вместо раскуроченных могил я теперь видел знакомые улицы Пандемониума, которые совсем были мне незнакомы. Здания выглядели разрушенными. Судя по оплетавшим руины побегам Черного плюща, все это произошло давно. Настолько давно,
Впереди, на дороге виднелся глубокий разрез, неровный, как удар молнии и широкий, как высохшая река.
Я быстрым шагом подошел к разлому. На дне пузырилось нечто, похожее на лужу ярко-красной крови. Пахло из щели, как из сточной канавы, только еще хуже. Тухлыми яйцами и дохлой рыбой.
Тухлые яйца — ладно. Принимается. Я так и не смог окончательно избавиться от «аромата» серы. Но дохлая рыба… В Аду и морей-то нет. Откуда тут взяться рыбе?
Разлом уходил куда-то вдаль, полностью разделяя улицу на две неровные части. Чуть дальше, после вонючих красных луж, на дне виднелись распухшие тела адовцев. Демоны. Мелкие и не очень. К счастью, или нет… Не берусь судить… Я не увидел ни одного Высшего демона или Падшего.
Вперемешку с мелкими адовцами валялись поломанные адские гончие. Их словно перемолотило огромной дробилкой. Они корчились и дёргались в конвульсиях, истекая спинномозговой жидкостью.
— Вы издеваетесь? — Поинтересовался я неизвестно у кого.
— Ты же ушел.
Голос прозвучал совсем рядом. Я резко повернул голову. В двух шагах от меня стояла Астарот. Сестра выглядела слегка… кхм… помятой. И речь сейчас вовсе не про одежду. Лицо Падшей словно жило своей, отдельной от остального тела жизнью. Глаза периодически менялись местами, нос съезжал набок, губы то ползли вниз, то снова возвращались на место.
Фишка в том, что мы, Падшие, не особо отличаемся чисто внешне от ангелов, а те, в свою очередь не особо отличаются от людей. Папа не может похвастаться креативным мышлением. Всех нас он создавал по образу и подобию своему.
Главное отличие ангелов от людей — идеально красивые лица, удивительно пропорциональные тела, высокий рост и, конечно, крылья.
Главное отличие Падших от ангелов — броня, которую мы активируем в момент битвы. Тело трансформируется, но не настолько, чтоб некоторые части лица так свободно себя вели. Астарот никогда не слыла Мисс Вселенной, однако подобные метаморфозы, как сейчас, за ней не водились.
— Сестра, что случилось? — Спросил я Падшую, стараясь не зависать взглядом на ее двигающихся туда-сюда-обратно глазах.
Дама она нервная, еще обидится. Мы хоть и во сне, но наблюдать ее истерики нет ни малейшего желания.
— Ты ушел. — Повторила Астарот. — Ты ушел и все рухнуло. Тебе необходимо вернуться. Это — ловушка. Тебя хотят…
Думаю, она собиралась о чем-то меня предупредить. Но именно в этот момент с небес камнем рухнула чертова ворона. Причем не просто рухнула вниз, а спикировала прямо на меня, яростно хлопая своими черными крыльями.
Я взмахнул рукой, чтоб откинуть птицу в сторону, и в этот
Резко открыл глаза, но тут же зажмурил их обратно. Все мое тело испытывало… Затрудняюсь дать этому определение. Я слишком давно не чувствовал ничего подобного. Будто меня пропустили через гигантскую мясорубку.
Минут пять я лежал, зажмурившись и не двигаясь. Этого времени хватило, чтоб опытным путем прийти к выводу: пьянка — зло. Пробуждение напоминало мне… Собственно говоря, Ад и напоминало, но в его первозданном виде. Я словно вернулся на много тысячелетий назад, в тот день, когда упал с Небес в черную, поглощающую звуки дыру.
Мы вчера вечером, конечно, пили со Степаном. Много. Мои воспоминания заканчиваются где-то на третьей бутылке вискаря. Но разве может Повелитель Ада страдать похмельем? Даже как-то неприлично. Хотя, скорее всего, дело в сосуде. Ох, уж эти слабые, жалкие человеческие тела…
Как бы то ни было, в данный момент я испытывал все, что обычно в подобных ситуациях испытывают люди.
В голове били набатом колокола, в организме исчезла вся влага, сменившись горящей пустыней, в желудке бурлила лава, язык ворочался с трудом. Ко всему прочему имелось ощущение, будто пока я спал, ко мне в рот забралась целая стая бродячих кошек и они там нагадили.
Я заморгал глазами, снова пытаясь разлепить веки. Черта-с-два! С пятой попытки вроде бы получилось, но лучше бы мои потуги остались безрезультатными. Моментально по мозгу острой бритвой полоснул яркий свет.
— Я щас сдохну… — Послышался приглушенный стон со стороны кровати.
Со стороны кровати?! А я где?!
Медленно, стараясь не совершать ни одного лишнего движения, повернул голову налево. Похоже, это спальня Забелина. Узнаю отвратительные шторы на окне. Осторожно посмотрел направо. Прямо перед моим носом лежал чей-то носок.
— Фу! — Я кувыркнулся, рискуя получить приступ тошноты, а потом принял сидячее положение. Далось мне это, прямо скажем, нелегко.
— Забелин, ты же этот… дьявол… Сделай что-нибудь… — Снова послышалось с той же самой стороны, из-под скомканного одеяла.
Комната мажора масштабы имела приличные, поэтому от меня до кровати расстояние можно было измерять метрами. Конечно, не то, что в покоях моего дворца, но и не убогая квартира Маркова.
Кстати…Судя по голосу, в постели, как раз, находился — Марков. Главное он — в постели, а я — на полу. Лежу, устроившись в каком-то подобии птичьего гнезда. Под задницей — несколько скомканых пледов и по-моему, подушки.
— Почему ты занял постель, ирод? — Поинтересовался я у патологоанатома. — И какого черта вообще делаешь в моей комнате? Мне, знаешь ли, не по себе, когда во время сна на одной со мной территории находится еще кто-нибудь. Вдруг ты решил бы меня убить, пользуясь моментом.
Мой голос звучал хрипло и напоминал карканье вороны, отхватившей ларингит. Ворона… Всегда недолюбливал этих птиц. Чертовы Вестники Смерти. От них одни проблемы. Почему во сне была именно ворона? Руку даю на отсечение, пернатая сволочь следила за мной.