Пафнутий

Хмелевская Иоанна

Правильный вопрос задал мудрый медведь. Все замолчали, прислушиваясь. Когда бегут кабаны – весь лес дрожит. Сейчас же в лесу царили тишина и спокойствие. Слышались лишь свист ветра, шелест травы и листьев да стук капель дождя, скатывающихся с деревьев.

По стволу дерева спустилась куница и спросила:

– Что случилось? По какому поводу паника? Поднявшие панику косули молчали. Отвечать пришлось Пафнутию.

– Полагаю, кабаны что-то учуяли или увидели. А что – не знаю.

– Возможно, знают птицы, – робко предположила Клементина, чувствуя

свою вину. – Птицы всегда все знают раньше зверей.

В ответ на эти неразумные слова высунул голову дятел из своего дупла, которое находилось не на том дереве, под которым сидел Пафнутий, а на другом. Но у дятлов хороший слух.

– Не иначе, как ты от страха совсем соображать перестала, – недовольно бросил он Клементине. – В такую погоду птицы предпочитают не покидать гнезда, если оно есть, или укрыться от дождя и переждать непогоду. Так что новостей от птиц дождешься лишь тогда, когда погодка наладится.

– Ох, как долго ждать! – воскликнул Кикусь.

– Три дня, – уточнил дятел. – Или даже три с половиной. А если тебе не терпится, сходи сам и погляди, – закончил дятел и поспешил втянуть голову в дупло, потому что тяжелая холодная капля капнула ему прямо на макушку.

Матильда внесла свое предложение:

– А может, знают дикие гуси? Они любят мокрую погоду.

– Прекрасная идея! – обрадовался Пафнутий и немедля потопал в сторону лесного озера. По личным соображениям медведь всегда при первом удобном случае сворачивал к лесному озеру.

Вернувшиеся из теплых стран дикие гуси поселились на лесном озере, на том его берегу, который был самым удаленным от жилища выдры Марианны. Что касается Марианны, то она совсем не страдала от непогодья. Никакой дождь, никакой ветер не мешали ей ловить рыбу, от непогоды она всегда могла укрыться в воде. Вот и теперь залезла в озеро. Услышав шаги множества зверей, высунула голову. И опять нырнула, ибо увидела среди гостей своего друга Пафнутия. Вынырнула уже с рыбой, которую и положила к ногам Пафнутия, усевшегося на свое привычное место на берегу.

– Слышала я топот и грохот в лесу, – сказала выдра. – Что-нибудь случилось?

Пафнутий, естественно, ответить не мог, за него это сделала Клементина.

– Наверняка случилось, – сказала она. – Только мы пока не знаем, что именно. Кабаны что-то увидели и убежали. А птицы по гнездам попрятались, узнать не у кого.

Тут Пафнутий управился с рыбой и тоже смог говорить.

– Нам пришло в голову, что гуси могли бы слетать и посмотреть, – пояснил он. – Ведь кабаны увидели что-то такое, что их испугало, потому и обратились в бегство. Как считаешь, сможем мы гусей уговорить? Другие птицы в такую погоду не летают.

– Гуси глупые, – скривилась Марианна. – Представляешь, боятся меня! Меня!!! Словно я могу перепутать их птенца с рыбой и съесть его!

– Так ведь у них пока нет птенцов! – удивилась Матильда. – Небось только сели высиживать яйца.

– А я что говорю! – кипятилась Марианна. – Во-первых,

и птенцов-то пока никаких нет. А во-вторых, не такая я дура, чтобы глотать пух и перья. Эти их злосчастные птенцы состоят из одного пуха, тоже мне еда! Другое дело – их яйца, вот это я бы с превеликим удовольствием… А им, видите ли, это тоже не нравится! Сидят на яйцах, и попробуй их с места сдвинь! Ни за что никуда не полетят!

– В таком случае, уж не такие они и глупые, – вполголоса заметила Матильда.

А Марианна гнула свою линию:

– Не знаю, зачем вам дикие гуси или всякие водоплавающие. Пафнутий, ведь ты и сам мог бы сходить посмотреть или, на худой конец, порасспросить кабанов. Наверное, не так уж далеко то место, где они чего-то испугались. И вообще надо было с самого начала идти туда, а не искать глупых гусей!

Пафнутий по обыкновению почесал в затылке.

– Возможно, ты и права, только ведь птицы справились бы с этим делом скорее меня, – нерешительно проговорил он. – Ладно, ладно, пойду уж. А ты тем временем… впрочем, сама знаешь.

– Знаю, чего уж там. Значит, первым делом, как узнаешь, что там было, прямо сюда и топай.

– И я пойду с тобой! – неожиданно вызвался Кикусь.

Очень уж не терпелось любопытному олененку узнать, что же такое увидели кабаны. А в обществе Пафнутия он чувствовал себя в безопасности.

Мама Кикуся, косуля Клементина, тем не менее встревожилась.

– Будь осторожен! – предупредила она сыночка. – И на всякий случай держись подальше от того места. Не подходи близко. А мы все подождем вас здесь.

Порядочный кусок леса пришлось им прочесать, прежде чем они наткнулись на кабанов. И Пафнутий, и Кикусь очень удивились, увидев их. Дело в том, что кабаны во главе со своим вожаком Евдокимом стояли неподвижно, уставившись куда-то в одну точку.

Пафнутий по своему обыкновению вежливо поздоровался.

– Добрый день. Как дела?

– Спасибо, хорошо, – рассеянно ответил ближний кабан, даже не повернув к медведю головы.

Протиснувшись между кабанами, Пафнутий прошел вперед, туда, где стоял Евдоким. Кикусь, дитя родительской воле послушное, остался на всякий случай сзади, но вытянул шею, надеясь услышать нечто интересное. Пока ничего не было слышно, только лес шумел по-прежнему. Правда, снега уже не замечалось, лил только дождь, но верхушки деревьев все еще шумели под порывами северного ветра.

– Привет, Евдоким, – сказал Пафнутий, подойдя к кабаньему вожаку. – По лесу прошел слух – вы чего-то испугались. На что это вы так уставились?

Ответ был короткий, но исчерпывающий:

– На человека.

Пафнутий подумал, что за шумом ветра не расслышал.

– На что?! – переспросил он.

– На человека, – был тот же ответ.

Как известно, кабаны необщительны и разговорчивостью не отличаются.

– На какого человека? – спросил изумленный Пафнутий.

– Откуда нам знать? – хмуро ответил Евдоким. – Вон лежит.