Палач
Шрифт:
Клаккер доверительно нагнулся к замершей рядом печальной крохотной фигурке чиновника:
– Нет, я понимаю, спокойствие городских властей и горожан дается тяжелым трудом. Вам приходится выплачивать столько премиальных, что никакой бюджет не выдержит. Но задумайтесь, чего бы стоило вам потом объясняться ради копеечной экономии с… – Похожий на стальной гвоздь палец вперился в небо. – Ведь там не будут выяснять, кто именно виноват в гибели молодых талантов, ради записи в личное дело отправленных под ваше мудрое руководство. За покойников спросят. И спросят жестко. Я бы даже сказал – жестоко…
– Предложения? –
– Гнать их отсюда грязными тряпками. Толку все равно – ноль, одна головная боль. Тем более, что порвали их неплохо, придется месяц-два по госпиталям задницы штопать и сопли вытирать… Предлагаю в докладе указать, что, благодаря вашему своевременному вмешательству, удалось спасти их от более тяжелой участи. Предотвратить потерю личного состава и пресечь попытку порождений Тени нанести непоправимый урон Городу. Думаю, вместе с господином начальником департамента Сыска и Дознания вы сможете подобрать правильные слова. И сделать упор на том, чтобы получить дополнительные финансы и нанять местных служащих, более подготовленных к решению городских проблем. Хватит с нас варягов, своими силами справимся.
– Финансы? – Бургомистр воспрял духом и оживился. – Конечно, сегодня же доклад составим. Прямо сейчас! А этих неудачников – домой, немедленно! Пусть лечатся, мне новые могилы на кладбище совсем ни к чему… Где Шольц? Позовите его сюда, пожалуйста…
Весело сбегая по ступенькам, палач ехидно откозырял руководству и отрапортовал:
– Господин градоначальник мечтает немедленно вместе с вами написать доклад о проделанной работе!.. Рекомендую не слезать с него, пока не реализуете мечту о новых местных унтерах для полицейских участков. Я так понимаю, в этой дурной истории торчат уши бургомистра, явно хотел мимо нас наличные прокрутить. И если копнуть, то ему очень не поздоровится. Поэтому куем железо, пока горячо. Добываем дополнительные финансы, чуть-чуть делимся – и в светлое будущее.
– Ты лучше скажи, что в слободе случилось.
– Я же докладывал… Что? Нет?.. Странно… Одним словом, работяги прикормили там стаю мелочи. Те крыс таскали, на помойках возились. Но ни детей, ни взрослых не трогали. Заодно территорию охраняли, крупных хищников не пускали. Более-менее спокойно было. Да и я приглядывал… Теперь надо будет разбираться, чтобы не набедокурили с перепугу. Хорошо еще, что авторитет успел заработать. Разок рявкнул – и сразу тишина и спокойствие.
– Мда… – Столь неожиданное сосуществование с темными силами поставило Шольца в тупик. – А как же премиальные?
– Ну, я везде не успею, Город-то огромный. А так – лупоглазые даже умудрялись знаки давать, когда что-то серьезное затевалось. Да и много ли на них заработаешь, горсть меди от силы. Я с местными унтерами за двух залетных монстров куда как больше получил. А теперь – пока все снова устаканится…
– Ладно, иди, миротворец… А я доклад писать и бургомистра успокаивать… Черт, что за паршивая должность, ни дня покоя. И каждый вечер – бесконечные совещания… Тьфу на тебя…
Потом по углам шептались, будто Клаккер отловил кого-то из ушастой мелкоты и долго
Уже поздно вечером здоровяк присел на лавку напротив мрачного бородача, только что прикончившего бутылку перцовки. Полюбовавшись на зло блеснувшие глаза, охотник вздохнул и сгрузил с подноса ужин, выстроив рядом с опустевшей бутылкой вереницу полных товарок.
– Мне тут сказали, что с людьми разговаривать надо. Якобы это помогает на мир смотреть шире, не искать врагов там, где их нет. Не возражаешь? – И широкая ладонь разлила по стопкам первую порцию настойки.
– Надо же, сам господин великий воин, защитник Города и опора правопорядка… И за что мне такое счастье, – ехидно отозвался Мирак, но рюмку убирать не стал, наоборот, опрокинул содержимое внутрь и занюхал хлебной коркой.
– А что так злобно-то? Я тебя не обижал, гадостей не говорил.
– А вот хочется мне так. – Мозолистая рука стряхнула крошки с мохнатой бороды, затем потянулась к бутылке. – Не люблю я тебя. Твоего начальника еще с младых ногтей помню, он в чинах рос на моих глазах. Правильный сыщик, ничего плохого не скажешь. И ради крючкотворства никогда людей не зажимал, всегда по делу. А ты – выскочка. Пришел, тесаком машешь, народ баламутишь.
– Я его – народ – спасаю, – попытался поправить Мирака палач, но тот лишь отмахнулся.
– Это ты так думаешь. А народ – он разный. Может, кто и в самом деле в такой помощи нуждается, неспособен отпор Тени дать. А кому-то вся эта беготня – одно смущение умов и нервотрепка. Сколько раз ты с обысками по чужим подвалам врывался? Не сосчитать. И у нас – неделю на тебя почти убил. В каждый угол забрался, больных перебаламутил. И что? Нашел изверга, что бедолагу угробил?
– Нашел. Только доказать не могу. – Клаккер отложил вилку и вперил трезвый взгляд в собеседника. Тот ответил тем же. – Ты и угробил, родимый. Деньги за это получил, а старикана прихлопнул.
Санитар помолчал, потом протянул, цедя слоги:
– Вот даже как. Я и смертоубивец. Раз – и в бандиты записали. В душители… А ради чего хоть, не подскажешь?
– Так ради денег. В этом Городе других причин, как правило, нет. Ну, по семейным делам иногда кровь пускают. Но обычно – за звонкую монету.
– И я – ухлопал бедолагу. Чтобы озолотиться, так сказать. Много хоть заработал?
Палач помолчал, но решил идти и дальше напролом. Благо, разговор получался интересный, нужно было плеснуть керосинчику в костер:
– Две тысячи получил. Копейка в копейку. Вот уж не знал, что так Вардис блатных рассердил. Неплохо отстегнули, как думаешь?
– Я думаю, что ты – дурак, – совершенно спокойно отозвался Мирак и отодвинул пустую стопку. – И не хочу с тобой трапезничать. Проваливай… Я старику штаны загаженные менял, мыл его, бедолагу. А ты мне тычешь, будто я пациента на тот свет отправил… Они мне – как дети малые, свои, родные. А всякая дрянь подзаборная будет меня еще работой попрекать и наговаривать… Проваливай. Туда, где ты этой гадости нахватался. Хоть в карательный отряд, головы рубить, хоть еще куда.