Палач

Даниэль Зеа Рэй

– Два года, – прошептала я.

– Теперь ты понимаешь, что не все в этом мире дается легко.

– Я знала это всегда.

Альфред погладил меня по волосам и улыбнулся.

– Ты знаешь, что ты – молодец?

– Нет. Это первая похвала от тебя за всю мою жизнь.

– Думаю, что она не последняя. Спи, Мэйю. Завтра будет новый день и новые достижения.

***

На следующий день меня выписали. Мама от меня не отходила. С одной стороны, мне было приятно ее внимание, ведь раньше

она никогда не проявляла столько заботы по отношению ко мне. А может, все дело в том, что она испугалась, увидев огромный рубец на моей груди? Родители ведь не тупые. Наверняка в ересь Альфреда не поверили.

– Иди ложись, – мама пошла на кухню. – Обед я принесу в твою комнату. Неделю в школу ходить не будешь – я уже написала заявление. Роуз и Айени после уроков позанимаются с тобой, чтобы ты не отстала.

– Я сама справлюсь, – буркнула я, поднимаясь на второй этаж.

– Не спорь. Помощь еще никому не навредила.

***

В дверь моей комнаты постучали.

– Кто?

– Это я, – голос Роуз звучал подавленно.

Я еще раз взглянула в зеркало на свой рубец и опустила майку.

– Я сейчас спущусь!

– Могу я войти?

Видно, угрызения совести за то, что она меня оставила на дороге, брали свое. Я понимала, что ее вины в случившемся нет, и не останься она в машине с остальными, не знаю, чем бы все это закончилось. Ничем хорошим, конечно же.

– Входи! – я присела на кровать и стала натягивать на ноги теплые носки.

Роуз тихо вошла.

– Ты не виновата в том, что со мной произошло, – отрезала я, не дав ей и рта раскрыть. – Но позволь дать тебе совет: Кейдж Оусен может вести себя как ей вздумается, но это не значит, что ты или кто-то другой должны терпеть ее язвительные замечания и молчать.

– Кейдж очень переживает из-за случившегося!

– Ей наплевать, Роуз, и тебе должно быть наплевать на нее, – я встала и сунула руки в карманы старых спортивных штанов. – Подружиться с Кейдж у тебя не получится. А твои попытки навести мосты с теми, кто приближен к Айени, выглядят жалкими. У Ригардов есть достоинство, и, если ты не научишься уважать себя и свои интересы, так и будешь для родителей Айени и его родни вторым сортом.

– Во мне есть достоинство! – Роуз вскинула подбородок.

– Это во мне есть достоинство, – ответила я, – а в тебе его нет, Рози. Иначе вчера ты бы заткнула эту суку и, либо больше никогда бы не слышала ее подколов, либо ездила бы в школу на машине, которую купил тебе отец.

– Тачка отстойная, – скривилась Роуз.

– У тебя она есть. А у меня есть школьный автобус, – я подошла к двери и открыла ее.

Айени стоял поодаль в коридоре и подпирал стену. Уверена, что он подслушал наш разговор, но разве мне не плевать?

– Привет Айени, – я прошла мимо него. – Как закончите обжиматься в ее комнате, спускайтесь в подвал. Будем

заниматься.

Они спустились через десять минут. Мама принесла нам чай и печенье. Айени прохаживался по периметру комнаты, обитой деревом, и разглядывал вещи, сложенные в коробках на стеллажах.

– Здесь довольно просторно! – заметил он.

– Да, наверное, – согласилась я.

– Мэйю вечно здесь тусуется, – Роуз начала выкладывать тетради из сумки.

– Здесь нет ни компьютера, ни телека, – он взглянул на свой телефон, – и сеть почти не ловит. – Чем ты здесь занимаешься?

– Читаю, – пожала плечами я.

– Книг тоже не видно, – добавил он.

– Электронные книги, – нашлась я. – У меня их на телефоне куча.

– Понятно, – он сел на пол.

– Иди на диван, – предложила Роуз.

– Втроем на полу будет удобнее, – Айени распластался по полу и уставился в потолок.

Роуз подошла к нему и протянула кружку с горячим чаем.

– Черный с лимоном, как ты любишь!

Я достала со стеллажа коробку со своей школьной утварью и поставила ее на пол. Часть тетрадей осталась в рюкзаке, который должен был…

– Черт! Мой рюкзак!

– Забыла в комнате? – спросила Роуз.

Я поднялась наверх и окликнула маму.

– Ма! А ты знаешь, где мой школьный рюкзак?

– Рюкзак? – маман выглянула с кухни. – Я думала, он у тебя?

– Черт…

– Найдется твой рюкзак, – махнула рукой маман. – Может, в больнице остался? Я позвоню им и спрошу.

– Хорошо, – я направилась обратно в подвал и застыла на ступеньках.

Роуз стояла у коробки с моими вещами и держала в руках мой стеклянный брелок, а точнее, мои водительские права.

– Рыться в чужих вещах нехорошо, – я подошла к ней и вырвала свои права, бросив брелок обратно в коробку.

– Почему ты соврала, что не сдала экзамен? – возмутилась Роуз.

– Мы заниматься будем или мои водительские права обсуждать?

– Машина в гараже стоит! Бери и езди! – взвилась Роуз.

– Это твоя машина! Вот бери и езди!

– Она наша, а не моя!

– Что-то я не припомню, чтобы на день рождения папа мне ключи от нее подарил! – разозлилась я.

– Ты боишься.

Я и Роуз уставились на Айени, который только что это произнес. Он глотнул чай из кружки и скривился. Очевидно, дешевый чай он пить не привык.

– Ты боишься ездить, – повторил Айени. – Потому и сказала всем, что завалила экзамен. Но пока не сядешь за руль и не поедешь, страх не пройдет. Через год, может, через два ты сядешь за руль и поймешь, что не испытываешь тревоги, когда ведешь машину, что не объезжаешь всю парковку, в поисках более широкого места, и вообще, тебе наплевать, куда надо ехать и какой дорогой. Но это случится только если ты найдешь в себе силы сесть за руль и поехать. Например, – он пожал плечами, – в школу?