Палач
Шрифт:
Наваждение спало. Сестрица Оксаны развернулась и опрометью выбежала из квартиры.
Раскаленная игла продолжала жалить виски, руки дрожали. Теперь его знобило, хотя воздуха все равно не хватало. Из носа хлынула кровь, а силы стремительно таяли. Джеймс сполз на пол прямо в прихожей, вцепившись пальцами в волосы. Сердце билось рваными толчками, каждый удар отдавался в ушах набатом.
Он с силой сдавил виски. Кровь безнадежно залила рубашку, отбрасывая назад во времени, на Остров. Расплывающееся пятно на майке Хилари. Джеймс не раз стрелял в измененных, для него это стало чем-то вроде утреннего звонка
Эту отдачу — последнего выстрела в упор, когда он оставил её одну умирать в палате — запомнил. Запомнил и её лицо — растерянное, искаженное болью. Такой Хилари осталась в его памяти. Сейчас, во взбесившемся воображении, она смотрела на него с волчьим оскалом. Потом запрокинула голову и дико, по-звериному захохотала.
2
После букета и потрясающе теплого вечера Семен снова исчез. Он выключил телефон, и Оксана подумала, что так будет лучше для них обоих.
Она впервые встретила настолько сильного мужчину, но энергия чувствующей понемногу разрушала его панцирь. Рядом с ней нельзя закрываться, а иначе он не умел. Чем больше Семен сопротивлялся, тем хуже становилось. Были дни, когда Оксане казалось, что он отпустил себя, и что ему больше ничего не угрожает, но потом все возвращалось на круги своя.
Она понимала, что будет скучать. По тому, как в его глазах вспыхивал огонь страсти, как уютно он молчал, как внимательно и серьезно относился ко всему, что она говорила. Оксана убеждала себя, что у них бы ничего не получилось. Постоянство не для чувствующих.
У бабушки было трое любовников. Хотя предпочтение она отдавала одному, всё равно выходил небольшой гарем. Саша относилась к мужчинам, как к машинам: понравился — покаталась — сменила. Да и сама Оксана до встречи с Семеном меняла поклонников, как перчатки, и останавливаться не желала.
Полина отпустила возлюбленного, чтобы окончательно не свести с ума. Оксана думала о ней, когда рука тянулась к телефону. Эгоистка внутри не замолкала: «Позвони Семену, ведь вам так хорошо вместе!» Она ругала себя, злилась, смеялась, засунула телефон в кухонный шкаф от греха подальше. Даже танцы получались без огонька.
Оксане всегда хотелось знать, как к мужчинам относилась мать. Ведь она встретила отца и по меркам чувствующих оставалась с ним очень долго. Три с половиной года. Она вышла замуж, хотя бабушка отговаривала, и рассказала ему всю правду. Как она решилась на такое? Как решилась на второго ребенка, хотя Саша далась ей тяжело?
Беременность для чувствующей — не самое легкое испытание. Внутри тебя развивается новая жизнь, требующая огромных сил. Такое вынесет не каждая. Ребёнок буквально вытягивает из матери жизнь, а во время родов ты и вовсе остаешься один на один со своими силами. Бабушка не смогла помочь, потому что была гораздо слабее мамы.
Сила чувствующих возрастала из поколения в поколение, и тем сложнее им было продолжать свой род. Рано или поздно нить обрывалась. Третье поколение — уже из ряда вон. Бабушка рассказывала о четырех, а было ли больше, неизвестно. Первая чувствующая появилась давным-давно на Гаити, когда измененный пожелал подарить приглянувшейся ему креолке бессмертие. Природа, а может, местные знахари, решила иначе, и в ту ночь в мире
29
Santi (креол.) — чувствовать — имя нарицательное. Так себя иногда называют чувствующие.
Философия и мысли о вечном немного отвлекали от желания позвонить Семену. Временами помогало, временами не очень, но отступать Оксана не собиралась. Раз уж решила все закончить — иди до конца! Вечером она собралась в клуб и как раз выбирала, кого бы пригласить с собой, когда заявилась Саша.
Стоило ей поднять трубку домофона, как оттуда донесся разъяренный крик сестры:
— Открывай! Сколько я ещё буду под дверью стоять?!
Ох уж этот её тон оскорбленной королевы! Саша вечно была чем-то недовольна, но судя по всему, ей опять поручили с кем-нибудь спать. Оксана нажала на кнопку и задумалась, что же привело сестру к ней второй раз за три дня. Обычно они могли не видеться месяцами, и не страдали от этого. А тут на днях забежала поговорить, и следом снова.
Приоткрытая дверь чудом не сорвалась с петель, и в прихожую ворвался ураган. От Саши фонило ненавистью, и Оксана подавила ребяческое желание спрятаться. Глаза сестры сверкали, а в воздух наэлектризовался злостью.
— Что случилось?
— Ты подцепила психопата, вот что! — Саша прошла в комнату, задержавшись только для того, чтобы снять сапоги. Швырнула пальто и сумку на кресло и развернулась. — Тебе мало того, что ты учудила, хочется самой проснуться с перерезанным горлом? Где ты откопала этого монстра?
Оксана замерла. Она ожидала чего угодно, но не разговора о Семене. Даже не сразу поняла, о ком сестра говорила, тем более так. С чего бы? Наверняка разозлилась, что он ей не позвонил. Они пересеклись один раз на выставке, где Саша тянулась к нему своими загребущими ментальными щупальцами. Когда Оксана впервые поймала его волну, она тоже решила, что Рыцарь немного странный. Странный, но не более.
И тут её осенило.
— Подожди… Ты с ним встречалась?!
Оксана задохнулась от возмущения. Конечно же, встречалась! Саша снова решила её облагодетельствовать монаршим покровительством, а в гости зашла, чтобы узнать телефон и адрес Семена. Теперь она сама разозлилась не на шутку.
— Ты!.. — резко выдохнула Оксана, понимая, что ещё чуть-чуть — и выскажет сестре все, что о ней думает, и отнюдь не в приличных выражениях.
— Дура! — крикнула Саша. — Зачем тебе голова, задницы вполне хватило бы, именно ей ты и думаешь! На, полюбуйся!
Она протянула руки, показывая синяки на запястьях. Не просто отпечатки пальцев, а уродливые, иссиня-бордовые пятна. Свежие. Оксана побледнела и отступила назад. Она не представляла, что сделала Саша, если Семен набросился на неё. Поначалу она и сама чувствовала, что Рыцарь находится на грани, но в последнее время он был другим. От его враждебности и недоверия не осталось и следа, вулкан по-прежнему дымился, но уже не казался опасным. Ошибиться она не могла.