Палачи
Шрифт:
Я улыбнулся:
– Чтобы холуй избегал оскорблять субъекта, перебившего собственными руками неведомо сколько вражеских солдат и заведшего при этом целые полки закаленных, себе подобных приятелей... Оскорбишь безобидного с виду гражданина - укокошить может. Ну-с, мистер Котко, если не пожелаете сию секунду зашевелить мозгами, погибнете не за понюх табаку, а за два галлона солярки.
С минуту Котко сверлил меня упорным, пристальным взглядом. Потом повернул голову.
– Джеральд!
– Здесь, мистер Котко!
– долетело снизу.
–
– Он попросту блефует, мистер Котко!
– проныл Денисон.
– Пытается на пушку взять...
– Заткнись. И придумай уважительное оправдание тому, что завлек меня в заполярное осиное гнездо. Лучше оправдайся добросовестно, иначе...
Я вмешался:
– Мистер Котко!
– В чем дело?
– На вашем месте я остановил бы пилота, пока не поздно. Он кажется неплохим парнем, хотя и недопустимо усат. А геликоптер немалых денег стоит.
Глаза миллионера обратились щелками.
– Выкладывай!
Я даже не успел растолковать, что и выложить-то ничего определенного не в состоянии - просто на месте Котко подумал бы трижды, а на месте Хэнка Приста не раздумывал вообще...
Джеральд, наверно, позабыл захлопнуть парадную дверь. Мы услыхали, как всхрапнул двигатель вертолета. И тотчас, безо всякого ощутимого промежутка, в долине зарокотал пулемет, и второй, поближе, присоединился к нему. Геликоптер, само собой разумеется, накрывали перекрестным огнем.
Грянул отрывистый, глуховатый взрыв. Реактивная противотанковая граната, известная как фаустпатрон. Следовало полагать, вертолет миллионера Котко превратился в груду пылающего металлолома.
Зигмунд прибыл.
Глава 22
Непостижимым образом, коровы - промокшие и унылые - продолжали невозмутимо пастись неподалеку.
Не менее удивительным образом, Денисон и я сумели договориться с полуслова, но обсуждение подробностей отняло немного лишнего времени. Потом, по нашему знаку, две девицы вырвались из дому и, словно очумелые, помчали к обретавшемуся возле дальнего крыла гаражу. Мисти хранила известное присутствие духа и непрерывно понукала вконец растерявшуюся, еще не верившую в избавление, Грету Эльфенбейн.
По ним, разумеется, и не помышляли стрелять.
Выскочивший из комнаты Денисон возвратился, изрядно запыхавшись.
– Эрик, скрести пальцы! Автомобиль уже выкатывает. Возьми пальто и шляпу. Котко никак не желал расстаться с ними - очень ценит, полагает, что похож на мужественного русского казака!
– Не отдал бы - сделался бы похож на безмозглого американского покойника, - ответил я.
– Повторяю: блондинку вышвыривать неподалеку - если она, конечно, перепугаться и передумать не успела. В тридцати ярдах, запомнишь? Потом - полный газ, и стремглав по дороге! Не глядите ни вправо, ни влево. Ничего излишне любопытного лучше не примечать. Безопасней для здоровья. До Нарвика далеко?
– Десять километров.
– Достигнете Нарвика - вывози
– Да?
– Я оставил бы дочку Эльфенбейна здесь и выторговал Мадлен у папеньки самостоятельно, да только тут с минуты на минуту начнутся Содом и Гоморра - мало ли что... Забери Мадлен от Слоун-Бивенса, сделай милость.
– Постараюсь.
– Денисон помолчал и скривился: - Между прочим, после сегодняшнего мог бы пристрелить меня хоть сию минуту. Котко ради такого олуха, как я, и пальцем отныне шевельнуть не пожелает.
Я ухмыльнулся:
– Не время, Поль. Займись девчонками. Да, и, Бога ради, проследи, чтобы твои скоты никого не застрелили ненароком! Летите, как угорелые, и начисто позабудьте о подвигах! Присту нужен один лишь Котко. Но его бойцы искромсают вас разрывными пулями, если что. Не веришь - погляди на вертолет. Поль...
– Да?
Я замялся и произнес:
– Знаешь, amigo, по моему личному разумению, былым грехам уже все сроки давности вышли. Я не умею мстить семь лет спустя. Уразумел?
– Конечно, - сказал Денисон и внезапно широко ухмыльнулся.
– Прости, Эрик, но в Вашингтоне остался человек несравненно более злопамятный.
– Хочешь прощальный добрый совет от Великого Магистра и гроссмейстера?
– Вне сомнения.
– Тогда слушай. С Котко у тебя так или иначе Дружная песенка спета. Не простит. Поль кивнул.
– Надеюсь, ты сумел хоть немного отложить в укромное местечко за семь лет беспорочной службы? Сумеешь начать новую жизнь в далеком-далеком краю, где никто не знает Поля Денисона?
– Да.
– Тогда раскинь мозгами. Вашингтонскому человеку возможно сделать подарок - дорогой, вожделенный. И на радостях Мак согласится о тебе забыть, особенно, если я замолвлю доброе словечко, и не одно... Подарок должен выглядеть несчастным случаем, как положено. Quid pro quo [11] . Это по-латински, мистер Денисон.
Воцарилось безмолвие. Затем Денисон молвил:
– Соблазнительная мысль. Однако подумать надо, такие вещи, сам понимаешь, с бухты-барахты не решаются. Ну и хладнокровный же ты сукин сын, Эрик!
11
Приблизительно: равноценная замена.
– От души надеюсь. Это весьма помогает уцелеть. Верни испанский пистолет и кинжал. Еще, пожалуйста, подари мне девятимиллиметровый браунинг Весли вместе с кобурой. У парня, кстати, необходимо отобрать оружие, или начнет пальбу невзирая на приказы.
– Сейчас, - отозвался Поль.
– А на прощание раскрой один секрет.
– Какой?
– В Тронхейме, в подземном тоннеле, когда мы дрались, ты упал нарочно, чтобы самолюбие мое потешить? Улестить?
Поль осклабился:
– Не узнаете, сударь. Вовеки. До свидания, Мэтт.