Палачи
Шрифт:
Я обернулся к Хэнку Присту.
– Если использовать мисс Лоуренс вообще, лучше использовать ее как Мадлен Барт. Разумеется, получив недвусмысленное согласие играть роль. Сугубо и трегубо добровольное согласие - подчеркиваю. В противном разе остается лишь раздобыть бутылку и напиться, сэр, но даже это нелегко сделать в стране, где царит безумный полусухой закон.
Вольность мою Прист пропустил мимо ушей - лишь чуток насупился.
– Не забывайте, мистер Хелм: по крайней мере один человек видел Эвелину лицом к лицу и хорошо запомнил, как выглядела Мадлен Барт. Весьма
– Разрешите напомнить ваши собственные слова, сэр? У меня побольше опыта. И я не просил бы мисс Лоуренс облачаться в мокрую, с покойницы снятую одежду, не имея известной уверенности в успехе. Предоставьте Слоун-Бивенса и его банду моим заботам.
– Что вам известно про Слоун-Бивенса?
– быстро спросил Прист.
– Лишь рассказанное Мадлен. А девица уже, фигурально выражаясь, в могилу соскальзывала и много поведать не успела. Говорила, будто Слоун-Бивенс велел ее уничтожить; насколько разумею, это непрошеный гость за общим столом. Упомянула также загадочную особу, чьего имени припомнить не могла - удары по голове бывают весьма неприятны и очень коварны... Как бы особа ни звалась, на службе у нее - у него - состоит парень по фамилии Денисон. О Денисоне слыхали, Шкипер?
– Никто не слыхал о нем достаточно, Мэтт... Работает личным телохранителем и человеком для грязных поручений у Котко. Надеюсь, вы слыхали о Котко?
Прист брезгливо скривился.
– Терпеть не могу связываться с паскудными средневековыми феодалами-грабителями, которые опоздали родиться лет на пятьсот... Но у мерзавца имеются познания и средства; пришлось познакомиться... И договориться. Подробности не играют роли.
На меня и ему подобных замечание "незачем знать" или фраза "подробности не играют роли" действуют в точности, как багровая тряпка на застоявшегося быка.
– Котко, - повторил я угрюмо.
– Линкольн Александр Котко. Пресловутый миллионер-невидимка, бреющий башку на манер прусского юнкера или Юла Бриннера. Парень, владеющий чуть ли не всеми нефтяными скважинами за пределами Арабских Эмиратов и России.
– Преувеличение, однако небольшое. Мы толкуем об одном и том же человеке... Я застонал:
– И все происходящее - лишь очередная авантюра, касающаяся источников горючего? Коль скоро затесался мистер Котко - по слухам, настаивает на обращении "мистер" и властен его требовать, - речь идет о нефти, и ни о чем ином.
– Да, разумеется. Что же, по-твоему, сынок, мы творим? Слыхал ведь о недавних открытиях на шельфе Северного моря: Экофиск, Фригг, Торботтен... Сведения, которые мы стараемся получить, отправятся прямиком к Александру Котко. Тот обратит их на пользу и себе, и нам. Отправятся упомянутые сведения в два приема: сначала - об Экофиске и Фригге, а потом - о Торботтене. И кое-чем другом... Я осторожно перебил:
– О кое-чем другом? Оно, часом, не включает непонятной штуковины, именуемой Зигмундовским сифоном?
Последовало краткое безмолвие.
– Эвелина и впрямь выложила все, что знала, - вздохнул Генри
– Не совсем так. Просто перечислила полдюжины странных имен и названий, а о прочем предоставила гадать. Когда я растасую колоду и разложу хоть мало-мальски сносный пасьянс, положение должно проясниться. Или проясните его сами, сэр, дабы не изнашивать мозги попусту и не терять драгоценного времени.
Прист поколебался.
– Часы тикают, а история долгая... Позже, Мэтт, если не возражаете.
– Есть, Шкипер!
– ответствовал я.
– Но касаемо Слоун-Бивенса произнесите словечко-другое прямо здесь. На них я нарвусь, по-видимому, прежде, чем мы встретимся вновь.
Прист кивнул.
– Хорошо. Слоун-Бивенс - кличка, под которой значится у нас некий доктор Адольф Эльфенбейн, ученый гений, оставивший работу в университете несколько лет назад и употребивший геологические познания с неизмеримо большей выгодой.
– Эльфенбейн, - произнес я задумчиво.
– По-немецки и по-норвежски это значит "слоновая кость". Слоун-Бивенс... Недурно... Эвелина упомянула дочь.
– Да, конечно. Была у Эльфенбейна жена, Ирэн, по уши замешанная в мужниных махинациях - да скончалась от рака в прошлом году. А дочка. Грета, училась музыке в Швейцарии. Вернулась домой, в Гамбург - разделить горе с отцом и, возможно, заместить матушку в... семейном деловом кругу. Судя по фотоснимкам, она миниатюрна и весьма приглядна. Сам Эльфенбейн - маленький, хрупкий, седовласый, безобидный с виду человек. Не обманывайтесь. Умен, образован и опасен в одинаковой степени. Составляет ядро международной - весьма внушительной - организации, не колеблющейся применять силу... Работает по найму, сейчас подрядился услужить кому-то - покуда неизвестно, кому, - стремящемуся нас обставить и заполучить вещицу первым.
– Какую именно вещицу?
Прист поколебался вновь, что казалось непонятным, ибо отставной моряк не принадлежал к субъектам нерешительным.
– Сам не догадываешься, нет, сынок? Слова прозвучали почти смущенно. Я уставился в обветренное лицо, тускло освещаемое ресторанными окнами.
– Давайте быстро подведем итоги, сэр. Повсеместно уважаемый отставной капитан, обладатель безупречного послужного списка, попадает в довольно странное общество. Еще наличествует геологический гений с явными задатками уголовника. Еще имеем таинственную фигуру с миллионами в кармане, извлекающую прибыль из нефти. Еще - на закуску - шельфовые залежи упомянутой нефти. А постскриптумом числится всемирный энергетический кризис, повергающий любого и каждого в безудержную панику...
Я нахмурился.
– Коль газеты не врут, как обычно, эти залежи тщательно поделены между сопредельными странами. Соединенные Штаты, если не ошибаюсь, выхода к Северному морю лишены... Господин, Котко, не говоря уж о докторе Эльфенбейне, прав на северную нефть не имеет, не будет иметь, и не может иметь. Не вполне разумею...
Я поднял взгляд, прочитал ответ на лице собеседника, негромко присвистнул.
– Капитан Прист, я потрясен, сэр! Стыдитесь! Войти в преступный сговор с окаянным Котко... Где ваша флотская честь?