Паладин II

Вайт Константин

— Да, он был магом Геникона, и по долгу службы больше десятилетия взаимодействовал с разными алтарями, — Коля схватывает всё на лету, похоже, я в нём не ошибся.

— У вас ещё есть претенденты? Или гипотезы, как найти подобных людей? — Он продолжал ходить по кругу, внимательно прислушиваясь к алтарю и к себе.

— Пока только предположение: чем дольше человек сопротивляется магии прорыва, тем больше шансов у него пройти ритуал, — поделился я своими мыслями и наблюдениями.

— Считается, что магия прорыва родственна магии алтаря. А вот магия света полностью противоположна.

Это связанно с тем, что магия алтаря чужда нашему миру, как и магия прорыва, а вот магия света…

— А как же обычная магия? — поинтересовался я.

— Она лежит несколько в другой плоскости. Если магию света и алтаря можно назвать божественной энергией, то обычная магия — просто магия мира, так сказать, бытовая, с которой люди научились работать.

— Это всё сложно, и разбираться в данной теме у меня сейчас нет времени, — я недовольно махнул рукой. Было бы интересно все это подробно обсудить, но мне с минуты на минуту надо уезжать. — Со мной в прорыве дольше всего смогли продержаться Павел Богданов и Араслан Максютов.

— Это ожидаемо, — кивнул головой Коля, — они оба из рода Максютовых, которым принадлежит один из сильнейших алтарей в нашей стране!

Я с удивлением посмотрел на Зимина. Не ожидал, что он знает об этом.

— Чему вы удивляетесь? — правильно истолковал мой взгляд целитель. — Я служил в ИСБ. Это был пожизненный контракт. И тут мне заявляют, что я бесполезен, и принято решение отдать меня в ваш род. Конечно, я собрал максимум информации.

— Как-то это не слишком красиво звучит, — я с осуждением покачал головой. — Не думал на эту тему. Мне казалось, что вызовут добровольца, а не используют целителя, как вещь, от которой пожелали избавиться.

— Да, обычно всё примерно так, как вы думаете. Просто… я не прижился в ИСБ. Меня забрали согласно рангу после окончания учёбы в университете. Свободный целитель пятого уровня. Конечно, предложили хороший контракт, от которого я не стал отказываться. ИСБ понадобился год, чтобы разобраться и понять, что от меня немного толку. Научный отдел в этой службе весьма слаб и давно закостенел, в нём мне не нашлось места. Так я и скитался по службе из отдела в отдел, вроде и целитель, а куда приткнуть — непонятно. Так что, раз появилась такая возможность, от меня с радостью избавились.

— Не переживай, — улыбнулся я, видя, что лицо Николая омрачилось, — я постараюсь найти тебе достойное место.

— После клятвы роду во мне что-то изменилось, — продолжил изливать душу целитель, — появились надежда и желание служить, доказать свою полезность. Спасибо, что заботитесь о своём вассале! — Он низко поклонился.

— Давай без этого, — махнул я рукой.

Николай достал из кармана несколько камешков с рунами и положил их на пол на небольшом расстоянии от алтаря. Судя по всему, целитель решил, что разговор закончен, и можно перейти к делу. Или, скорее всего, наука его интересовала больше, чем разговор со мной.

— Интересно, — задумчиво произнёс он, когда один из камней слегка засветился, — думаю, у меня получится сделать артефакт, определяющий склонность к магии Аннулета.

— Ты ещё и рунолог?

— Конечно, многие целители

разбираются в рунах. Большинство артефактов заряжаем именно мы. Наша энергия наиболее нейтральна, — он говорил отстранённо, явно думая о чём-то другом, — можно ли мне будет предложить совместную работу профессору Спасскому? Это не нарушит планы рода?

— Думаю, можно. Я не собираюсь паладинов держать исключительно в своём роду. Они нужны не только мне, а всей Империи.

— Достойно, — неожиданно высокомерно кивнул Николай, — уверен, профессор заинтересуется.

— И вот ещё, — я достал из кармана перстень истинного света, — раз ты разбираешься в артефактах, посмотри на него. Если удастся найти паладинов, нам пригодятся подобные артефакты. Он, вроде, активируется только паладинами и работает как защита от магии прорыва.

— Надо же! — Николай взял у меня из рук перстень. — Удивительно, как он к вам попал. Их делали паладины света, и каждый перстень состоял на учёте. Выдавался паладину лично в руки при походе в прорыв. Не уверен, что мне удастся его повторить. Это же перстень истинного света?

— Да, — ответил я, забирая перстень обратно и надевая его на палец, — интересно получается: защиту для паладинов делали служители света, они же и контролировали её. Без этого перстня даже сильный паладин с огромным трудом сможет закрыть прорыв. Скорее всего, он просто не дойдёт до самой точки прорыва. Любопытно.

Я задумался. Желание служителей контролировать хоть как-то паладинов Аннулета вполне понятно, но меня всё ещё мучил вопрос: как так получилось, что прорывов в Империи полно, а паладины Аннулета исчезли? Извечный вопрос — кому выгодно? И один из вариантов ответа — служителям света.

Закончив с алтарём и дав задание Николаю, я поднялся наверх. Мои люди уже ожидали меня с собранными сумками. В который раз порадовался, что я целый глава рода. Очень удобно. За меня всеми бытовыми делами занимаются слуги и сотрудники.

Только минул полдень, когда мы уже садились в серые микроавтобусы с надписью на борту «Кадетский корпус» в аэропорту Санкт-Петербурга.

Тридцать минут дороги — и вот перед нами открываются большие железные ворота. Мы въезжаем на территорию кадетского корпуса. Когда Грищенко говорил, что мы остановимся у него, я представлял себе небольшой особняк и никак не думал, что он привезёт нас к себе на работу.

Микроавтобус остановился у небольшого двухэтажного здания.

— Добро пожаловать ко мне домой, — радостно улыбнулся Грищенко.

Кадетский корпус размещался на том месте, где в моём мире стояла Петропавловская крепость. Здесь, по сути, она же и была, только занимал её кадетский корпус. Высокие каменные стены окружали остров, омываемый водами Невы. Внутри имелось много разных строений, сновали ученики, одетые в военную форму. Они с любопытством поглядывали на нас, но стоявший среди нашей группы Иван Грищенко, судя по всему, отбивал всё желание подойти к нам. Больше всего взглядов перепадало Алисии. На девушке была короткая белая шубка. Она с недовольством оглядывалась. Её наставница была одета более практично — тёмное приталенное пальто и высокие сапожки.