Паладин II
Шрифт:
Тело сейчас — просто сосуд, в который вцепилась Афродита. Сознания Насти в нём тоже больше нет. Она умерла ещё при падении. Кое-какие знания остались, но душа девушки, по словам Афродиты, покинула тело. Если Афродита не удержится, то и тело умрёт.
— Я как паладин имею некоторые обязательства перед Бореем… — начал я, но, увидев ухмылку Грищенко, остановился.
— Ты не умеешь врать, — хмыкнул он, — я договорюсь на ликвидацию прорыва. Но на следующих условиях — ты переходишь в моё кадетское училище и делаешь Тимура Сутинина паладином без вассальной клятвы твоему роду.
— Мне
— Это пойдёт тебе на пользу, — видя моё смятение, серьёзно сказал Грищенко, — не думаю, что ты хочешь заканчивать колледж. В кадетском училище тебе будет удобнее и проще. Тем более, с выездами проблем не будет. Да и кажется мне, что ты слега зазнался, возомнив себя незаменимым.
— Хорошо, — кивнул я, признавая его правоту, — дайте мне неделю, чтобы уладить дела в Екатеринодаре, и я перееду в кадетку.
Обиду я быстро подавил, понимая, что наставник прав по всем пунктам. В колледж возвращаться мне не хочется от слова «совсем». Видеть каждый день Алисию? Нет. Да и Екатерина Игоревна мне теперь тоже весьма неприятна. Ездить из колледжа закрывать прорывы и решать свои дела тоже неудобно. Каждый раз отпрашиваться… выступать в роли просителя несколько унизительно. Правда, что поделать, если я всё ещё ученик? Да, в кадетском училище тоже будет не сахар, но армейские законы проще и понятней и… как бы честней.
Да и насчёт того, что я зазнался… тут тоже не возникает желания спорить. Правда, я считал, что правильнее сказать — возгордился! Да, было такое чувство внутри меня. Всё-таки закрыл прорыв и спас кучу людей. Победил в дуэли, пережил падение маголёта, разрулил ситуацию с Шешковским… С каждым днём, с каждым поступком я всё сильнее гордился собой, считая, что это правильно, и именно такие чувства и должен испытывать высший аристократ. Чувство уверенности в себе и в том, что ты делаешь. Чтобы я ни делал — это правильно!
Вроде, именно это мне и пытался привить Пётр Корсаков. Сам по себе я не очень решительный человек. Я — тот, кто сначала думает и тщательно всё взвешивает. Я был уверен, что в цивилизованном обществе именно так и следует поступать. Все поступки имеют последствия. И это не слабость и трусость, а уважение к другим людям.
Но в этом мире высшие аристократы живут по закону хищников. Как говорится: у бегемота плохое зрение, но это не его проблема. Я начал осваивать эту парадигму, но сейчас понимаю, что истина, скорее, посередине. Если ты прёшь, как танк, не видя преград, ты, скорее, глуп, хоть и силён. Но и если ты сидишь, опасаясь двигаться вперёд, дабы не оттоптать кому-то ноги, — это тоже признак глупости и слабости. Таким не место в высшей аристократии. Ты должен быть умён, силён и иметь много союзников, мнение которых нужно учитывать. Тогда ты войдёшь в круг «своих». А для меня теперь уже вопрос выживания — стать «своим» и завести серьёзных союзников.
— У тебя неделя, — кивнул с довольным лицом Иван Грищенко.
Глава 17
Глава 17
Сборы
— Магия Аннулета, по сути своей, — божественная магия. Борей когда-то тоже был человеком. Но он сумел достичь таких вершин, что многие люди стали поклоняться ему. Энергия их поклонения накапливалась и усиливала Аннулета. В этом мире миллионы людей носят амулеты, отдавая частичку своей веры Борею. Сотни тысяч людей касались алтаря и теперь продолжают делиться своей силой.
— А чем отличаются служители света? — Пока всё то, что рассказывала девушка, я и так знал, но информация будет нелишней, тем более, полученная практически из первоисточника.
— Светлое божество — первоначальный бог этого мира. Он существовал задолго до появления Аннулетов. Самое важное отличие: у светлого божества вы — не единственный мир, и у него нет интереса к делам людей. Не уверена, встанет ли он на защиту мира в случае полноценного вторжения тварей, пойдёт ли на подобный риск…
— Но его служители будут биться с тварями?
— Конечно! От этого зависит их жизнь. Хоть светлое божество и обещает своим последователям возрождение, но оно то ли будет, то ли нет! — улыбнулась Афродита, после чего перешла непосредственно к обучению.
Магия Аннулета отличалась от обычной магии тем, что я практически не видел её энергии. Я ощущал её в браслете, когда она сильно сконцентрирована, и всё!
— Тебя избаловало твоё умение видящего, — устало произнесла Афродита после очередной моей безуспешной попытки поработать с энергией Аннулета, — ты не привык работать с магией, не видя энергии. Всё! Все обычные люди привыкли, а ты у нас избранный! — В её голосе сквозили плохо скрываемые упрёк и раздражение.
Мне было понятно её недовольство. Все с детства работают с магией, не видя, а зачастую даже не ощущая её. Я же не привык к этому и никак не могу заставить себя водить руками, чтобы сплести заклинание, не видя, что получается.
— В тебе перемешалось слишком много всего — и сильная магия, и огонь, и вода. Боюсь, ты не станешь истинным паладином. Твой мозг слишком мал для такого!
— Ну спасибо… — насупился я, — может быть, ты просто не умеешь объяснять?
— Я? — Афродита недоумённо уставилась на меня, пытаясь понять: я действительно посмел обвинить её, такую гениальную, в неумении обучать?!
— Ты, — кивнул я, — вот, смотри. Ты говоришь: «Делай руками так», — я повторил показанный ею жест, который, по идее, должен собирать энергию паладина, чтобы потом создать защиту. Движение рук очень простое — от живота к груди сначала кистями внутрь, потом на уровне груди развернуть их наружу, — я делаю всё, как ты говоришь, но при этом ничего не происходит. Движения правильные?
— Правильные, — насупившись, подтвердила Афродита. Повторила мои движения — и перед ней замерцал небольшой щит. Девушка развела руки в сторону над головой — и щит значительно увеличился в размерах, накрыв верхнюю половину её тела.