Паладин
Шрифт:
Роджер смотрел на мать в замешательстве, он не понимал до конца, почему так внезапно она заговорила о своем отъезде.
Кейтлин, собравшись духом, позвала свою служанку, ожидающую за дверью, и отдала ей какое-то приказание. Через некоторое время та вернулась, держа в руках небольшую деревянную шкатулку.
Открыв ее, графиня достала старый пергамент и протянула сыну. Роджер читал послание и не мог поверить глазам: Аерин никогда не была сиротой, в ее жилах текла кровь ирландского короля, и, как бы дико это ни звучало, она приходилась племянницей
— Теперь ты понимаешь, что означает прибытие наших гостей! В ирландской псарне началась борьба за лакомую кость. Новый король уже раздает лены. У моего брата не осталось сыновей. И хотя Аерин — незаконнорожденная дочь, ее будущий муж все равно сможет претендовать на жирный кусок. Этот Бриан мак Кейн, ее дед, вовремя вспомнил о своей внучке и наверняка уже подыскал для нее удачную партию при дворе. Кейтлин посмотрела на своего сына, пытаясь понять, сделал ли он правильный вывод из этого разговора. Ответ не заставил себя долго ждать:
— Я думаю, малютке Аерин не найти более достойного мужа, чем наследник графа де Клера. Завтра же я отправлюсь на ее поиски вместе с нашими дорогими ирландскими гостями!
Хищно улыбнувшись, он не без сладкой дрожи подумал, как часто представлял Аерин в своих руках. Теперь это должно было стать явью.
Клеветник
Еще вчера она была просто Аерин, сирота из Хартфорда, которая жила под крышей замка де Клеров и прислуживала старой графине Беатрис. Даже в самых радужных снах девушка не могла представить, что окажется при дворе королевы Англии, а всего через несколько недель станет невестой благородного рыцаря.
Но вместо восторга и радости она чувствовала лишь тоску, потому что со дня помолвки Уильям Мелбри по-прежнему избегал ее. Они сидели рядом на приемах, жених был учтив и внимателен, но, проводив до покоев, всегда поспешно скрывался. Ей не удавалось поговорить с ним наедине, он не искал с нею встречи, вокруг них всегда были посторонние. Поведение крестоносца было загадкой, ведь вступившись за нее перед де Бетюном, чуть не убив француза, он показал, что она ему не безразлична. Это не было лишь проявлением рыцарской доблести, и Аерин хорошо это поняла. Сидя в утренний час в кругу придворных дам, пытаясь не пришить себе палец золотой нитью, она почему-то не могла отогнать навязчивые мысли о том, какие на ощупь его смоляные, чуть задетые серебром волосы. Девушка почувствовала, что ей не хватает воздуха, почти выбежав из душных покоев.
— Невесты всегда так волнуются перед свадьбой! Можно подумать, их отдают на съедение дракону, — сказала ей в след одна из дам, звонко рассмеявшись.
— Даже если бы Мелбри был драконом, я бы не пожелала лучшей участи! — задорно отозвалась другая.
Старшая фрейлина, посмотрев на них испепеляющим взглядом, быстро привела в чувство развеселившуюся компанию.
Оказавшись в одиночестве, Аерин, наконец-то, почувствовала себя спокойнее. Под любопытными взглядами придворных дам ей становилось не по себе. Слушать их советы, шутки, бесконечные сплетни было уже невыносимо. Она бы все отдала за возможность прогуляться верхом по весеннему пробуждающемуся лесу. Внезапно в ее голове созрел безумный и почти безнадежный план — разыскать
Обман — это большой грех, но священник, у которого она исповедалась, сказал, что чистые помыслы и праведные дела со временем смоют его. А что же может быть более праведным, чем искренняя любовь, которую она собиралась подарить своему будущему мужу?
Аерин вспомнила, как в первый раз увидела его из своего окна, въезжающим в замковые ворота. Тогда он показался ей немного угрюмым и мрачным. Но как только она разглядела его большие глаза, наполненные нежной светлой зеленью, то поняла, что этот человек не может быть плохим.
Посмотрев по сторонам и не заметив свидетелей, девушка направилась к тому самому залу, где Уильям проводил по несколько часов в день, отрабатывая с принцами искусные приемы владения мечом. Слава Богу, сегодня здесь было не многолюдно. Устроившись на галерее менестрелей, Аерин с восхищением наблюдала из своего укромного уголка за выверенными движениями рыцаря, его умелыми руками, которые виртуозно выписывали мечом самые замысловатые фигуры. Ей безумно хотелось к ним присоединиться, но это было невозможно. Оставалось лишь смотреть и представлять себя на месте учеников. Вот этот выпад она сделала бы гораздо лучше Генриха, а Годфри мог бы быть порасторопнее, Ричард же выше всяких похвал. В скором времени ему наверняка не будет равных.
Закончив урок, Уильям отпустил своих подопечных. Услышав в наступившей тишине какой-то шорох, он поднял глаза и увидел девушку, которая все это время наблюдала за ним.
— Спускайтесь! — приказным тоном сказал рыцарь.
Через минуту лазутчик уже был внизу.
— Разве в этот час вам не положено находиться в покоях королевы вместе с фрейлинами? — чуть нахмурив брови, спросил Мелбри. — Или вы продолжаете своевольничать, как всегда?
Девушка подумала, что переоценила свои силы, когда пообещала не краснеть от его прямых вопросов и внимательного взгляда. Стоя перед ним, она теперь страшно смущалась, не в пример тому времени, когда прикидывалась мальчишкой-пажом. Но ведь она не привыкла отступать, что-то бунтарское в ее натуре никогда не позволяло поворачивать назад.
— Милорд, я хотела просить Вас об одолжении, — увидев, как он внимательно слушает, чуть наклонив голову, Аерин уже окончательно осмелела, — Сопроводить меня на прогулку. Я не привыкла так долго сидеть в четырех стенах. Но если вы откажете, я пойму, — со вздохом добавила девушка, посмотрев на рыцаря печальными глазами.
Уильям смотрел на нее и думал, как она похорошела за последние недели. Ее чрезмерная худоба, вызванная лишениями и скитаниями, ушла, лицо приобрело здоровый румянец, глаза отливали васильковыми россыпями, теплотой и юностью, волосы немного подросли, и теперь эти шелковые пряди так и хотелось пропустить между пальцами. Она словно пробуждалась вместе с природой, сбрасывая гнет зимних тревог и испытаний.
После некоторых раздумий он отложил в сторону оружие и, взяв ее за руку, направился к королевским конюшням.