Палуба
Шрифт:
Разбудил Ливингстона печально знаменитый скрежещущий лязг тормозов автобуса колледжа “Сент-Поликарп”. Где-то после одиннадцати комиссар заснул и сейчас был удивлен тем, что время перевалило за полночь.
Его руки и ноги закоченели. По вечерам стало уже довольно прохладно, а в студии, где он расположился, было к тому же сыровато.
Открылась и захлопнулась входная дверь.
Неожиданно комиссар почувствовал себя совершенно проснувшимся.
— Из всех неприятных,
— Ну, Вэл… м-м-мне так жаль, если… Ливингстон подумал, что они, должно быть, не заметили его машины у своего дома. Скорее всего, именно это и случилось, тем более потому, что припарковал он свою машину за поворотом дороги. Пришлось комиссару громко прокашляться. Они и после этого не заметили его присутствия.
— Во-первых, как получилось, что ты не заказал для нас новый автобус? А ведь я напомнила тебе про это вчера перед сном.
— Н-н-но, — протянул Филипп, — видишь ли, наш стажер должен был везти младшую группу к зубному в южный Лондон. Он не любит возить их в старом автобусе… из-за тормозов, да и вообще.
— А я, значит, должна путешествовать на этом дерьме! И все только потому, что кто-то хочет сэкономить на ремонте! — закричала Вэл. — Ведь мы тоже, помилуй Боже, везли не кого-то там, а студентов колледжа на загородную прогулку. Наконец, почему у нас не оказалось запасного колеса?
— Да, тут я не проявил должной предусмотрительности, птичка моя, — извиняющимся тоном произнес Филипп. — П-п-прости меня… я расстроил тебя…
“Вот тебе и влюбленные пташки. Совсем не похоже”, — подумал Ливингстон. На этот раз он так громко закашлял, что его должна была услышать даже Пенелопа.
Оба были явно потрясены, когда увидели комиссара, выходящего из дверей студии.
Филипп побледнел.
— Что-нибудь случилось с Пенелопой? Ей опять стало плохо? Она что?..
Вэл тоже как будто бы хотела что-то сказать, но, закусив губу, промолчала.
— Нет-нет, — мягко ответил Ливингстон. — Я только что очень приятно побеседовал с мисс Этуотер.
— Тогда… — Филипп не знал, что предположить. “Он слишком вежлив, чтобы напрямик спросить меня, какого черта я тут делаю”, — подумал Ливингстон.
— Дело в том, что у меня есть несколько вопросов к мисс Твайлер.
— Ваши вопросы, безусловно, могут подождать до завтра, — резко сказала Вэл. — Вы даже представить себе не можете, что за день был у меня сегодня!
“Неплохо это у нее получается, — отметил Ливингстон, — и не в первый раз, кстати. Если она и нервничает, то прекрасно это скрывает. А вот Филипп, напротив, выглядит страшно обеспокоенным”.
Вэл продолжала стоять в центре коридора.
— Пожалуйста, спрашивайте поскорее. Я устала и хочу лечь спать.
— Мисс Твайлер, являетесь ли вы одновременно еще и некоей Мэри В.Кук и были ли вы гувернанткой в доме тети Атены Пополус, некоей Элен Карвелус тогда, когда миссис Карвелус была убита?
У Филиппа перехватило дыхание.
— Вэл,
— Заткнись! — приказала Вэл.
— Когда это вы рассказывали про Атену? — мягко переспросил Ливингстон.
— Нет, ничего, — заикаясь, ответил Филипп.
— Я прошу вас проследовать вместе со мною в полицейский участок, — столь же мягко сказал Ливингстон. — Мы продолжим наш разговор, наш допрос там.
И Филипп, и Вэл знали, что комиссар вовсе не просит их о чем-либо. Он приказывает.
По залу ходил официант, предлагая всем желающим чаю или кофе. Мало кто соглашался.
“Все, вероятно, хотят уже побыстрее разойтись по каютам и начать собираться, — думала Риган. — Это все тоже типично для завершающего периода путешествия: ты успел подружиться с другими пассажирами, немного расстроен перспективой расставания с ними, но уже заглядываешь в будущее, строишь новые планы”.
Иммакулата вся просто сияла.
— Не могу дождаться завтрашнего утра, когда мы будем проплывать мимо статуи Свободы. Лучший друг моей бабушки, чья семья приехала в Америку давным-давно из Сицилии, рассказывал, что он вместе с другими школьниками сдавал свои сбережения в специальный школьный фонд, из средств которого потом построили основание для этого величественного памятника. Вы представляете, они привезли статую сюда из самой Франции, а потом в течение многих лет она лежала, потому что не было средств для сооружения необходимого постамента.
Хардвик неожиданно поднялся.
— Желаю всем спокойной ночи. Марио посмотрел ему вслед.
— Мне вовсе не жаль, что он ушел.
— О, Марио, — попыталась успокоить его жена, — не обращай на него внимания. Он просто злой, раздражительный человек, а такие люди — самые большие враги для самих себя. Давай-ка лучше пойдем и немного потанцуем, а потом отправимся спать и сделаем это сегодня пораньше. Ведь мы так планировали завершить сегодняшний день, не правда ли? — Иммакулата хлопнула ресницами, влюбленно глядя на мужа.
— Да, именно так. Пойдем сбацаем что-нибудь под эту шикарную музыку, детка. — Марио улыбнулся в ответ жене, и они оба поднялись, одновременно оттолкнув назад стулья. — Надеюсь всех вас увидеть завтра рано утром на палубе.
— Обязательно будем там! — воскликнула Вероника.
Из другого конца зала подошел Милтон. Он предложил Сильви потанцевать. При этом очень элегантно, может быть, даже немного вычурно, протянул ей руку.
— Могу ли я пригласить вас, моя дорогая? Риган наблюдала, как Сильви выпорхнула из своего кресла. “Интересно, — подумала она, — а куда же это Милтон подевал свою сестричку?” Риган была уверена, что та вот-вот появится как из-под земли и что Милтон с Сильви не успеют закончить и первого пируэта. Виолет, пожалуй, надо поступить на работу к какой-нибудь молоденькой знатной особе, чтобы оберегать ее от ненужных знакомств, а то и вообще вышибалой в любой бар. Дейл положил салфетку на стол.